ткань скользит по коже. Когда дошла до промежности, Светлана снова не удержалась — прижала ладонь к киске через колготки и трусики и слегка потёрла. Горячая влага сразу пропитала ткань.
— Ааах... — выдохнула она тихо, чтобы не разбудить мужчин.
Последними — чёрные классические туфли на устойчивом каблуке. Она посмотрела на себя в большое зеркало. Строгая, деловая, аккуратная учительница. Только слегка покрасневшие щёки, слишком блестящие глаза и едва заметная хромота выдавали, что внутри неё всё ещё пульсирует вчерашняя похоть.
Светлана Петровна провела рукой по животу, спустилась ниже и снова прижала пальцы к мокрой промежности. Пизда отозвалась сладким спазмом. Она знала, что весь день будет думать об этом — о члене сына, о сперме на своём лице, о тарелке, которая смотрит и ждёт новой порции стыда и желания.
Она тихо вздохнула, взяла сумку, ещё раз поправила макияж и вышла из квартиры, стараясь идти с достоинством уважаемой, состоявшейся женщины.
Светлана Петровна вошла почти к звонку в школу с прямой спиной и строгим лицом, как всегда. Чёрная юбка-карандаш плотно обтягивала бёдра, белая блузка была застёгнута почти до горла, чёрные колготки и классические туфли на каблуке завершали образ примерной учительницы литературы. Только она сама знала, что под этой строгостью творится настоящий ад.
На уроке в 10 «Б» она начала рассказывать про женские образы в романе «Отцы и дети» Тургенева. Голос звучал ровно и профессионально:
—. ..Одинцова — яркий пример женщины, которая боится настоящих чувств. Она привыкла контролировать всё вокруг, но внутри неё прячется настоящая страсть, которую она подавляет...
Светлана Петровна встала из-за стола и медленно пошла между рядами парт, как делала часто, чтобы лучше видеть лица учеников. Она старалась идти ровно, с достоинством, но каждый шаг давался с трудом. Ноги слегка дрожали, а между бёдер уже собралась горячая влага.
Пока она говорила про Одинцову, в голове вспыхивали совсем другие картины.
Она представила, как вдруг останавливается возле парты Антона Кирилловича... нет, он не ученик, но в фантазии физрук почему-то сидел в классе в своей обтягивающей футболке. Антон грубо хватает её за талию, прижимает к парте и одним движением задирает юбку. «Давно хотел выебать эту строгую училку», — рычит он и вгоняет в неё свой толстый спортивный член по самые яйца. Она пытается молчать, но не может — громко стонет на весь класс, пока он долбит её жёстко и глубоко, шлёпая тяжёлыми яйцами по мокрой пизде.
Она моргнула и покраснела.
Теперь в фантазиях уже весь класс 10 «Б» окружает её. Парни, которых она знает по именам, срывают с неё блузку, вываливают тяжёлые груди и начинают жадно сосать воспалённые соски. Кто-то стягивает колготки и трусики, ставит её раком на учительском столе. Первый парень — высокий Артём — грубо входит в пизду и начинает яростно трахать, рыча: «Смотрите, ребята, наша строгая классная — обычная блядь!» Следующий сразу засовывает член ей в рот, заставляя чавкать и давиться. Остальные стоят вокруг, дрочат и ждут своей очереди. Они по очереди ломают свою учительницу: один кончает в пизду, второй — в попу, третий — прямо на лицо, заливая глаза и губы густой молодой спермой. А она только мычит и просит ещё, полностью сломанная и текущая как последняя шлюха.
—. ..Внутренний конфликт Одинцовой отражает борьбу между разумом и природными желаниями... — продолжала Светлана Петровна внешне спокойным голосом, но щёки её уже пылали ярким румянцем.
Она почувствовала, как из киски вытекла густая капля и медленно поползла по внутренней стороне бедра, пропитывая трусики и колготки. Соски болезненно затвердели и отчётливо проступили сквозь блузку.
Перевернувшая всю жизнь. Часть 1.