едва прикрывает задницу, открытые плечи. Туфли на шпильках стучат по бетонному полу. Если я не выгляжу как добыча, то кто я?
Они окружают меня мгновенно. Трое, четверо, пятеро. Латиносы с татуировками, грубыми руками и наглыми улыбками. Они негодующе что-то спрашивают, трое стоят и смотрят просто с охреневшими лицами, один из них проверяет улицу — на случай, если это подстава. Я несу всякую чушь и говорю, что ищу острых ощущений и хочу получить приключения на свою пятую точку, облизываю губы, говорю, что для таких мальчиков на все согласна. Спустя пару минут, после перепалки между собой, ошалелые лица таких брутальных самцов становятся все более похотливыми. Я подгоняю их, немного нагловато, говорю, что если они сейчас не трахнут меня, я уйду... Их лица снова вытягиваются, появляется какая-то злость, а их руки уже на мне — на талии, на бёдрах, на ягодицах. Они не спрашивают разрешения. Просто берут.
— Красивая, — говорит один. Высокий, тот самый, с светофора. Рамон — я слышу, как к нему обращаются остальные. — Белая кукла пришла поиграть.
Он проводит пальцем по моей щеке, по губам. Пахнет алкоголем, кожей, дешевыми духами. Палец останавливается на подбородке, приподнимает голову, заставляет смотреть ему в глаза.
— Я Вики, — говорю я. Голос звучит хрипловато.
— Я знаю, кто ты, — усмехается он. — Я вижу таких, как ты. Ты богатенькая шлюха ищущая приключений. Скажи, у нас будут проблемы из-за тебя?
— Нет.
Рука скользит под платье. Он находит стринги, сдвигает их в сторону, проводит пальцем по губам. Я мокрая. Он это чувствует.
Именно в этот момент я поворачиваю голову в бок и уже мое лицо вытягивается — Ден сидит рядом за столиком. Байкеры на него принципиально не смотрят — он для них невидимка. Если бы не жажда блядовства, возможно я бы задалась вопросом, а как собственно он тут оказался раньше меня? Еще я бы увидела телефон, на который он открыто меня снимал...
Я пью текилу — одну за другой. Меня угощают. Лимон, соль, обжигающее горло. Музыка гремит, тело двигается само. Я почти не замечаю, что происходит вокруг. Руки байкеров везде. Мнут грудь через платье, шлёпают по заднице, шепчут грязные слова на испанском. Я не понимаю слов, но смысл ясен.
— Пошли, — говорит Рамон, вставая.
Он берёт меня за руку и ведёт к бильярдному столу в центре зала. Остальные идут следом. Ден тоже — молча, покорно, как тень.
Меня сажают на край стола. Зелёное сукно под бёдрами — прохладное, грубое. Рамон встаёт между моих ног, раздвигает их. Руки у него грубые, мозолистые, загорелые — руки человека, который много работает на свежем воздухе.
— Сними платье, — говорит он. Это не просьба.
Я стягиваю платье через голову. Остаюсь в одних стрингах, уже влажных от возбуждения. Грудь на виду — большие сиськи, которые я сделала именно для таких моментов. Чтобы мужчины смотрели и хотели. Чтобы грубые руки сжимали их, мяли, тянули.
— Уххх... — выдыхает кто-то сзади.
Руки ложатся на грудь. Грубые пальцы сжимают соски, тянут, крутят. Боль смешивается с удовольствием. Я стону, голова запрокидывается. Другая рука снимает стринги — и я голая. На бильярдном столе. Перед целой группой байкеров. При муже, который смотрит.
Рамон расстёгивает штаны. Член — толстый, тёмный, с крупной головкой — вырывается наружу. Уже твёрдый. Он прижимает его к моему входу, толкается вперёд и входит.
— Ааах... — вырывается у меня. Чистое наслаждение.
Он входит глубоко, резко, без прелюдий. Бёдра бьются о мои, яйца шлёпают по заднице. Другой байкер — коренастый, широкогрудый, с руками боксёра, Карлос — забирается на стол
Несколько дней Вадима Петровича (глава восьмая)