неё. Не останавливается. Продолжает двигаться. Он всё ещё стоит. Его член не падает сразу — он всё ещё твёрдый, всё ещё готов.
Он двигается быстрее. Жёстче. Его бёдра ударяются о её ягодицы. Сперма хлюпает внутри неё, вылетает наружу, брызжет на его живот. Её лицо — маска удовольствия, её тело дрожит от новых оргазмов.
Она улыбается. Довольно, устало. Её рука находит его руку, сжимает.
— Это было хорошо, — шепчет она. — Очень хорошо.
Ден молчит. Смотрит в потолок, затем на нее. Его разум пуст. Только ощущения — запах спермы, пота, мочи. Тяжесть в теле. И что-то ещё. Что-то тёмное, но не неприятное. Желание. Голод. Потребность в большем. Чувство стыда и прочее неприятное он загоняет глубоко внутрь себя.
Он повернул голову к ней. На свою жену. На белую шлюху и дешёвую дырку. На её тело, покрытое спермой — его и чужой. На её лицо, сияющее от удовольствия. На её пизду и анус, из которых сочится белая жидкость.
И понял, что хочет ещё, но долго ли он так выдержит и что делать чтобы прервать этот замкнутый круг?
****
Тишина. Голова наконец-то пуста. Тело ноет приятной тяжестью, каждый мускул пропитан усталостью, но это хорошая усталость — та, что приходит после настоящей бури. Я лежу в ванне, горячая вода ласково касается плеч, и впервые за долгое время внутри ничего не шевелится. Ни зуда. Ни сексуального голода. Только пустота.
Блаженная, чистая пустота, как небо после грозы.
Пар поднимается от воды, окутывает лицо. Я закрываю глаза. Пальцы уже сморщились от долгого лежания, но мне всё равно. Я чувствую себя... нормальной. Просто обычной женщиной, которая принимает ванну после долгого дня. Без мыслей о чужих руках. Без тех фантазий, которые раньше крутились в голове бесконечной лентой.
Ден... нет, Ден. Он перестал быть тем Деном, за которого я вышла замуж, в тот самый момент, когда впервые увидел, как меня трахают другие. Теперь он стал моим соучастником.
Он принёс мне чай и тихо поставил кружку на край ванны. Ромашковый, с мёдом. Он всегда знает, что я люблю. Сел на стул рядом и молчит. Я смотрю на него сквозь пар и думаю: что я с ним сделала. Из хорошего мальчика, из того приличного мужчины, который открывал мне двери и целовал руку при встрече, я слепила кого-то совсем другого.
Человека, который теперь смотрит, как его жену трахают четверо негров в грязном туалете ночного клуба, и возбуждается от этого. Человека, который потом берёт меня на том же полу, среди чужой спермы, и называет своей дыркой, своей шлюхой, своей блядью.
Его рука касается моего плеча. Тёплая. Знакомая. Я улыбаюсь. Он улыбается в ответ — и в этой улыбке есть что-то одновременно нежное и покорное. Он принимает меня такой. Принимает всё, что я делаю с ним, с нами, с нашей жизнью.
Мы возвращаемся к нормальной жизни. И это... хорошо. Правда. По крайней мере, я очень-очень хочу в это верить. Надолго ли?
Недели проходят как в тумане. Утренний кофе, новости по телевизору, работа. Ден приносит цветы по средам, как раньше — свежие розы, иногда тюльпаны. Мы готовим ужин вместе, его рука случайно касается моей, и я чувствую такое простое, тёплое и доброе чувство, которое не имеет ничего общего с похотью. Простое человеческое чувство любой женщины. Родное, как-то так.
Я целую его в щёку, когда он уходит на работу. Он целует меня в лоб, когда возвращается. По вечерам мы смотрим фильмы, сидя на диване под одним пледом. Его рука лежит у меня на плече, моя — на его бедре. Никакой грязи. Никакой извращённой игры.
Она меня...