внутренним жаром. Она была развратно мокрой, скользкой, открытой.
— Рассматривайте, — сказала она, и в ее голосе появился новый, властный оттенок. — Вы же хотели рассмотреть. Вот он, весь на виду. Говорите. Я хочу слышать, что вы думаете.
Витя опустился на корточки прямо позади нее. Его дыхание горячими волнами обдавало ее масляную кожу.
— Анус... — начал он, и его голос был низким, хриплым от возбуждения. — Он идеально круглый. Темно-коричневый. Как будто шоколадная дырка. И вокруг него кожа вся в мелких складочках, и теперь все блестит, словно так и должно быть! Он выглядит... голодным.
— Да, — тут же подхватил Саша, он тоже присел, его лицо было рядом с Витиным. — И смотри, как он подрагивает. Когда она дышит, он чуть-чуть шевелится. Как будто... ждет.
— А эта щель... — Витя провел пальцем по воздуху в сантиметре от ее кожи, очерчивая контур. — Вся в масле и в ее соке. Видишь, как эти большие губы раздулись? Они толстые, темные. А между ними — розовое. Мокрое и розовое...
— Да она сама течет как масло, — сказал Саша, его голос дрожал. — Смотри, там, из самой глубины, вытекает беловатая капля. Она смешивается с маслом и стекает вниз.
Таня слушала этот грязный, подробный комментарий, и каждый слог был для нее как ласка. Ее тело отвечало немедленно: влагалище сжалось в глубоком, сладком спазме, из него вытекло еще больше смазки, которая теперь свободно смешивалась с маслом, создавая неприличный хлюпающий звук, когда она слегка пошевелила бедрами.
— Ох, мальчики, — простонала она, опуская голову ниже. — Вы так хорошо описываете... Я вся горю.
Именно тогда она увидела «их». Через склоненное плечо, в проеме между своим боком и бедром, она увидела их шорты. А точнее, то, что происходило с их шортами — на обоих в области пазух выпирали огромные, недвусмысленные выпуклости. Ткань была натянута до предела, обрисовывая длинные, толстые формы. «Молодые, крепкие хуи» — с удовлетворением подумала она. Именно то, что нужно.
— Я вижу, вам тоже... неспокойно, — сказала она, снова шевельнув тазом, чтобы масло закапало с ее кожи.
Витя посмотрел вниз на свой собственный промежность, а потом на Сашину. Грубая усмешка тронула его губы.
— Ну да, бабушка Таня, — сказал он, и его рука потянулась к ширинке. — После такого вида... тут не устоишь.
— Так чего же ждете? — сказала она, и это было уже не предложение, а прямая, властная команда. — Раз уж ваши хуи такие большие и такие твердые... почему бы им не познакомиться с моей жопой поближе? Она же вся намазана... такая скользкая...
Это было все, что им было нужно. Разрешение. Приглашение. Приказ!
Витя расстегнул шорты первым. Кнопка отлетела с резким щелчком. Он стянул их вместе с трусами одним резким движением до колен. Его член выпрыгнул наружу, длинный, толстый, темно-красный от налитой кровью головки, с натянутой кожей и явной, пульсирующей готовностью. Он был уже полностью вставший, из щели на кончике сочилась прозрачная капля.
Саша, после секундной заминки, последовал его примеру. Его член был чуть тоньше, но длиннее, с изящным изгибом. Он тоже был твердым как камень, и его яйца плотно подтянулись.
Теперь они стояли на коленях позади нее, их обнаженные члены торчали перед их телами, как два орудия, нацеленных на ее масляное великолепие.
— Бля... — прошептал Витя, глядя на свой член, потом на ее блестящий зад. — Она же вся в масле...
— Вот и хорошо, — сказал Саша, и в его голосе впервые прозвучала не сдержанность, а та же агрессивная, жадная нота, что и у
Прием на работу