Марта нашла Джека у его мотоцикла. Он был один, лениво протирал хромированную вилку какой-то ветошью. Марта прикусила губу, делая вид капризной принцессы.
— Джек... ну хватит уже с этим железом, — Марта подошла почти вплотную, касаясь бедром его колена, и сложила губы обиженным бантиком. Голос её стал тихим, с той самой плаксивой нежностью, которая всегда заставляла Гошу бросать всё и бежать на помощь. — У меня так всё болит после ночи... Ты же был таким сильным, таким... ненасытным. Я совсем без сил. Сходи за моей сумкой в ту палатку, а? Она такая тяжелая, я её просто не дотащу, спина совсем не держит. Ну пожалуйста, Джеки...
Она заглянула ему в глаза, ожидая привычного мужского порыва «спасти даму в беде», но Джек даже не сбился с ритма, полируя хром.
— Малыш, для этого у тебя есть парень, — бросил он, не отрываясь от дела. Его голос был сухим и будничным, без капли сочувствия. — Твои хотелки — его проблемы.
Марта осеклась. Она не ожидала безразличие после такой ночи в месте. Мысленно плюнув и проглотив обиду, она поплелась к палатке сама. Вернувшись с сумкой, она бросила её в палатку и стараясь успокоится она заговорила снова:
— Слушай, — может, поищем Гошу? Он такой впечатлительный, вдруг натворил чего с горя... Мне неспокойно. Заодно и перекусим, а то я сейчас в обморок упаду от голода.
Джек лениво выпрямился, окинул её оценивающим, почти скучающим взглядом — Ну пошли перекусим, всё равно скоро обед.
Джек с истинным наслаждением обосновался за выщербленным деревянным столом, вонзаясь зубами в сочную, истекающую жиром свиную рульку. Мясо, подкопченное на ольховой щепе, буквально рассыпалось на волокна, а золотистая корочка аппетитно хрустела. Рядом дымилась порция деревенского картофеля, щедро посыпанного крупной солью и свежим укропом. Джек жмурился от удовольствия, запивая всё это ледяным крафтовым элем из тяжелого пластикового стакана.
Марта же сидела на иголках. Перехватывая на ходу горячий хот-дог с острой горчицей и карамелизованным луком, она блуждала взглядом по лицам прохожих. Гоши нигде не было. Булка казалась ей ватной, а сосиска — безвкусной, тревога медленно, но верно перебивала аппетит.
И тут Марта замерла, едва не выронив очки.
Прямо в эпицентре назревающего слэма она увидела Гошу. Он орал песни во всю глотку, а рядом с ним, обнимая его за плечи, бесновалась та самая рыжая Соня. Они прыгали и горланили песни.
Ярость захлестнула Марту. Она встала из-за стола, прошла сквозь оцепление и начала продираться сквозь фанатов, локтями расталкивая людей.
— Как ты мог, подлец! — выкрикнула она, вклинившись в их круг, и со всей силы стукнула Гошу кулачком по плечу.
Гоша резко обернулся от удара. Его взгляд был чуть ошалевшим, но сфокусировав взгляд на ней, он стал спокойным и каким-то пугающе чужим, будто он видел её впервые в жизни. — Тебе чего надо? — бросил он
— Это ты так меня ищешь?! — взвизгнула она, перекрывая рев гитар. — Тебе вообще плевать, где я была всю ночь? Ты вместо этого скачешь тут с какой-то бабой!
На эти слова Соня напряглась и направилась к Марте, но Гоша неожиданно властным жестом встал между ними. Соня была явно приятно удивлена этим. Он сделал шаг к Марте и произнес слова, которые разделили её жизнь на до и после.
— Я знаю, где ты была этой ночью.
Марта мгновенно побледнела, её рот приоткрылся, а очки сползли на кончик носа. Весь её пыл испарился, оставив только липкий страх.
— Так что можешь возвращаться к тому, с кем её провела, — продолжал Гоша. — И знаешь что,
Родственная душа