превратив её в какое-то лесное божество, занесенное пылью фестиваля.
Лицо у неё было под стать волосам — яркое, но со следами бурной ночи. Кожа, выглядела помятой: под пронзительно-зелёными глазами залегли легкие тени, а на одной щеке остался едва заметный отпечаток от спальника, но это её ничуть не портило, скорее добавляло какой-то честной, живой небрежности.
— Живой, как видишь, — буркнул я.
Она подошла ближе, бесцеремонно отодвинула мой рюкзак и присела рядом на бревно. От неё пахло мятной жвачкой.
— Вид у тебя — краше в гроб кладут, — она внимательно посмотрела на мои покрасневшие глаза. — Слушай, Гошан. Жизнь — штука паршивая, это мы уже выяснили. Но сидеть тут и ждать, когда тебя черви съедят от жалости к себе — последнее дело. Если ты сдохнешь от горя, ей-то что? Она только поржёт или вовсе не заметит.
Она коротко и зло усмехнулась, глядя на затухающий огонь, будто видела в нём что-то своё, о чём не хотела говорить.
— Так что вставай, хватит тут сидеть и тоску навивать. Пошли похаваем хоть, на пустой желудок только петля хорошо лезет, а нам ещё день пережить надо. Там у фудкорта сейчас нормальный шашлык раздают, — она кивнула в сторону дымящихся котлов. — Умывайся и подтягивайся. Мы своих не бросаем, даже если они моделисты.
Она легонько хлопнула меня по плечу и ушла в сторону умывальников, оставив после себя странное чувство — будто меня не просто пожалели, а дали легкий, бодрящий подзатыльник.
...
В это время в огромной черной палатке Джека зашевелилась Марта. Внутри было душно, пахло потом и сексом. Джек спал на животе, разметавшись по всему матрасу, его мощная спина мерно вздымалась.
Марта осторожно выбралась из-под края пледа. Тело ныло — она едва передвигалась от вчерашних «упражнений», чувствуя непривычную но сладкую ломоту в мышцах. В голове крутились воспоминания о прошедшей ночи. Она ловила себя на мысли, что уже сто лет не испытывала с «правильным» Гошей таких эмоций и ощущений. С ним всё было скучно, предсказуемо и без капли той дикой энергии байкера.
— Ну, сам виноват! — бросила она в пустоту, упрямо вскидывая подбородок. — Нечего было ныть и оставлять меня одну. Был бы поактивнее, взял бы всё в свои руки, проявил бы хоть каплю мужской предприимчивости — ничего бы этого не случилось! А раз ты тюфяк и вечно ждешь у моря погоды, то не удивляйся, что вопросы решают за тебя. То не удивляйся когда твоя девушка ночует с другим.
Кое-как натянув шаровары на ватные ноги, она выбралась наружу, болезненно щурясь от резкого утреннего света.
Первым делом Марта направилась к их с Гошей палатке. Она уже заранее нацепила на лицо маску легкого пренебрежения, привычно готовясь к спектаклю, который разыгрывался уже десятки раз. Ей не привыкать было оставлять его в неведении, заставляя часами накручивать себя и мерить шагами лагерь в поисках «пропавшей».
«Сейчас опять начнет: "Где ты была? Я места себе не находил..." — пронеслось в голове. — Ничего, схема отработана. Пара дежурных фраз, мягкая улыбка, хвостиком помахать, приобнять покрепче — и он снова всё проглотит. и забудет, что меня не было всю ночь».
Она была абсолютно уверена в своей схеме. Гоша всегда был для неё открытой книгой с предсказуемым финалом: как бы сильно он ни обижался, её мимолетной ласки всегда хватало, чтобы он снова стал послушным и ручным.
Но, к её искреннему удивлению, у палатки царила тишина. Внутри было пусто, спальник Гоши оказался на том же месте куда она его и положила, словно он и не ночевал в палатке, но его самого
Жена моего тренера (Часть 1 и 2)