Бэль очень рано выдали замуж. Рано даже по меркам того времени. Герцог, её отец, был вынужден срочно найти для дочери мужа, чтобы не утратить контроль над замком и аппанажным земельным уделом, которыми их династия владела уже несколько поколений.
— Его взбалмошный прапрадед, сколотивший отнюдь не малое состояние на междоусобных войнах и варварских грабежах соседей, заключил с тогдашним королём договор о владении землёй таким образом, что по наследству она может переходить лишь наследникам мужского пола.
— Понятно. А сыновьями господь его обделил. Вот и осталась последняя надежда – дожить хотя бы до внуков, чтобы формально передать ему право на герцогство?
— Да. А в противном случае всё их многочисленное семейство пошло бы по миру.
— Но как так вышло, что выбор его пал на урода, каких свет не видывал?
— Мало того, что рожей безобразен, как атомная война, так ещё и стар, слабоумен, а в добавок – бесплоден.
— Вот сейчас не понял. Какой тогда смысл было за него герцогу свою единственную дочь отдавать, если в первую очередь надеялся он как раз на скорый приплод?
— Судя по архивам, его сподвигла гадалка. Он ей слепо верил, ну а та, по всей видимости, состояла в сговоре с недоброжелателями их рода, о чём герцог, само собой не подозревал.
— Жуть какая! И пришлось бедной девочке понапрасну ночи коротать с этим полоумным выродком.
— Кстати, по слухам, несмотря на бесплодие, половой силой «красавчик» обижен как раз не был. И слухи о его любовных похождениях, неумных аппетитах и необычных наклонностях ходили по округе просто невероятные.
Для отца слышать, как из ночи в ночь отчаянно стонет его малышка в стенах супружеской спальни, и как скрипит под ней массивное супружеское ложе, было невыносимо. Герцог изо всех сил старался убедить себя в том, что так надо, что другого выхода нет, и что это скоро закончится...
А закончится всё должно было сразу после того, как станет известно о беременности молодой жены. Будущий дедуля даже не раз репетировал, как торжественно донесёт до собравшихся эту благую весть. Но только повод для неё всё никак не появлялся.
— Стоп. А почему они жили в замке при герцоге? Разве новобрачные не должны были съехать в дом жениха?
— Да, тогда это было почти незыблемым правилом.
— И тут ключевое слово – «почти»?
— Считается, что та же карга, что заставила несчастного выдать любимую дочь за похотливого дебила, убедила его обставить всё так, чтобы они остались жить при замке. Вот только я в это не верю.
— Почему?
— Да потому что считаю, что герцог вынашивал план от ненавистного зятька избавиться, как только тот сделает своё дело.
— Отравить?
— Не обязательно. Есть же и другие способы. Кстати, в итоге, спустя пару лет, неприглядного уродца затоптал насмерть его же собственный конь во время охоты.
— На которую он, разумеется, поехал со своим тестем?
— Разумеется. Но это уже не важно. Важно другое. За годы замужества, прежде чем овдоветь, юная Бэль так и не родила отцу долгожданного наследника. Но в архивах есть свидетельства тому, что за это время у неё случилось как минимум два выкидыша.
— О как! Выходит, у неё был тайный любовник?
— К гадалке не ходи.
— Но это если только записи в архивах не фальшивка.
— Поверь, мы бы не затеяли всё это, не будь уверены в их достоверности. Недавно нами было получено добро на эксгумацию останков из родового склепа. Так вот, там действительно, помимо опознанных особ, погребены ещё три нерождённых эмбриона.
Извини, брат, жребий выпал