на сражение. Целые участки фронта викингов теперь были охвачены пламенем, а Лахлан и Габрайн продвинули своих людей вперед, чтобы начать обстреливать их залпами болтов из арбалетов спереди и сзади. Скотт ясно видел, как Габрайн смотрит на него, пока он уносится прочь по ветру.
Человек рядом со Скоттом был явно напуган, возможно, даже больше, чем если бы он находился на земле в рукопашном бою. Скотт просто залез под жаровню и перекрыл поток горячего воздуха, питавший воздушный шар. Постепенно стало ясно, что они снижаются, а битва уже давно исчезла из виду. Скотт нетерпеливо смотрел на землю, которая медленно приближалась, слишком медленно, по его мнению. Скотт попытался отвлечься от этой задержки, объясняя человеку рядом с ним, что им придется делать, когда корзина коснется земли.
Наконец корзина с грохотом рухнула на землю, и Скотт с другом выпрыгнули из нее, и наблюдали, как воздушный шар сдулся, а ветер утащил корзину на некоторое расстояние, пока та не зацепилась за рощу.
Скотт даже не взглянул на товарища, он вскочил на ноги и бросился бежать обратно по тому же пути, по которому они пришли; облако серо-черного дыма в небе ясно указывало ему направление, в котором нужно было бежать.
Вскоре он заметил небольшую группу всадников, скакавших к нему. Когда они приблизились, он увидел, что всадников было шестеро - шотландцы, - и они вели за собой Альбаннаха, или, по крайней мере, пытались вести этого величественного коня, который, казалось, изо всех сил пытался ускользнуть от них. Сердце Скотта затрепетало при виде коня, уже обтянутого конской броней. Впоследствии он всегда клялся, что конь узнал его и вырвался из рук человека, державшего его поводья, мгновенно ускорившись, чтобы оставить остальных позади. Он остановился перед Скоттом, встал на дыбы, а затем забил копытами по земле в предвкушении грядущего. Скотт понял, что сообразительный Габрайн, должно быть, был достаточно проницателен, чтобы приказать этим людям следовать за воздушным шаром.
Скотт дождался, пока остальные всадники догнали его, после чего накинул верхнюю часть доспехов и шлем, которые они везли с собой, схватил щит в форме капли и копье, прижав копье к груди, и пришпорил Альбаннаха, чтобы тот как можно быстрее вернулся в гущу сражения. Величественный конь вновь нес Скотта быстро и уверенно. Приблизившись к месту сражения, он заметил, что настоящих боев уже почти не осталось: с большинством викингов было покончено.
Однако оставалась одна плотно сгруппированная группа, которая явно добивалась большего успеха, чем их товарищи. Скотт видел, что эта группа неуклонно пробивалась к месту, где сидел на коне молодой Габрайн, а окружавшие его жители Эйршира, будучи менее опытными, оказывались не столь эффективными против викингов.
— Ко мне, люди Далриады, ко мне! – закричал Скотт, направляя Альбаннаха на центр группы викингов.
Скотт видел, как викинги достигли Габрайна, и наблюдал, как молодой король отважно защищался. Он чуть не затаил дыхание, увидев, как Габрайн упал, сбитый с лошади, но через мгновение он снова появился, нанося удары мечом.
К этому моменту другие всадники, услышав крики Скотта «Далриада» и «Альба», собрались в кучу и, увидев, в каком бедственном положении оказался их молодой король, встали в строй позади Скотта, пытаясь не отставать от Альбаннаха.
Скотт увидел, как один могучий викинг ударил мечом Габрейна в спину, и его молодой друг снова упал. Когда великан поднял меч, чтобы нанести новый удар, Скотт пронзил его копьем; импульс и сила Альбаннаха вонзили копье до упора, и древко разлетелось на куски от силы удара.
Скотт спрыгнул со спины Альбаннаха и встал над лежащим телом своего молодого короля, нанося удары викингам справа и слева,
Почти сказка