участвую, или завтра всё окажется в Интернете». Кароль думала о непристойных фотографиях, которые сделал её муж; она не очень понимала, как…
О чём думал отец, глядя на двух любимых им существ?
Тогда Жюльен предложил потанцевать. Двое других встретили идею с облегчением. Ленивый медленный танец сразу же соединил женщину и мужа, мать и отца, на глазах довольного сына.
Чудесная возможность танца: невинное сближение тел, разрешение обнять другого, который иначе не позволил бы себя обнять…
С первых же тактов медленного танца Кароль почувствовала у своего живота бугор члена мужа. Жюльен видел, как руки отца гладили, мяли талию и изгибы бёдер матери. Он наблюдал за обтянутой, стянутой чёрным атласом платья задницей. Ему хотелось её. Он перехватил взгляд отца, который, казалось, подзывал его присоединиться.
Он колебался, не веря. Снова глаза Марка уставились на него, потом указали на спину матери, сопровождая взгляд лёгким жестом руки, означавшим:
«Присоединяйся к нам!»
Не желая противоречить отцу, Жюльен приблизился к паре. Взяв мать за талию, он последовал ритму танцующих.
Кароль слегка повернула голову назад. Убедившись, что оказалась зажатой между двумя мужчинами, она чувствовала себя раздираемой между удивлением и гордостью обожаемой женщины.
Жюльен просунул руку между матерью и отцом; его пальцы погрузились в мягкий живот той, кого он обнимал. В то же время он прижался к округлым ягодицам, которые двигались под блестящим атласом. Они танцевали втроём, долго, в одном ритме, не говоря ни слова. Двое мужчин обнимали одну и ту же женщину, их кровь была разгорячена вожделением к её двигающемуся телу.
И пальцы, которые нервно скользят вдоль бёдер, поднимаются, задирают юбку до ляшек, до голой кожи. «Я участвую», — сказал Марк. Жюльен подумал, что он уже начал.
Пока он прижимал свой стоящий член к ягодицам матери, напоминая ей, что у неё всегда есть любовник в лице сына, он почувствовал, как рука отца сжала талию жены, скользнула между женской задницей и вздувшимся бугром в собственной ширинке.
Двусмысленная ситуация: теперь уже не к материнским округлостям перень прижимал свой член, а к отцовской руке. Словно отец, встав таким образом между ними, хотел один завладеть телом женщины.
Тогда зачем он пригласил сына присоединиться к паре?
Медленные танцы следовали один за другим. Жюльен не собирался отступать. Отец сказал «участвовать», а не один вернуть себе владение женой. Жюльен сильнее прижался членом к руке Марка; они измерили друг друга взглядом поверх обнажённого плеча Кароль. И Жюльен увидел, что отец ему улыбается. В то же время он чувствовал, как рука, на которую он давил, двигалась, словно гладила ягодицы женщины, но в то же время гладила бугор его члена.
Коварная, тревожная двойная игра, в которой Жюльен сначала ничего не хотел понимать. Но поскольку игра настойчиво продолжалась, подросток с удивлением осознал, что Марк ласкает их обоих, и женщину, и сына. И он почувствовал, как рука предполагаемого соперника повернулась, схватила его член сквозь ткань брюк, помяла лёгкими нажатиями между большим и указательным пальцами. Этот жест развеял последние сомнения. Отец хотел не только «участвовать», но хотел их обоих и делал из сына союзника в завоевании их общей любовницы.
Кароль, окружённая, ласкаемая, позволяла мягкой сладострастности овладеть собой. Двое мужчин, которые обнимали её, были оба её любовниками. Чувственная эйфория охватывала её.
Жюльен, отбросив всякие колебания, прижался к материнской заднице, а тем самым и к мужской руке, которая стояла между ними, показывая, что он ничего не отвергает. Он перехватил взгляд отца и его понимающую улыбку. Ободрённый, он просунул руку к груди матери и схватил одну грудь сквозь атлас платья. На ней не было бюстгальтера. Он смог зажать между пальцами торчащий сосок. Тогда
Анаит