сына поршнем долбил анус, она издавала стоны наслаждения.
Наконец большое мускулистое тело Жюльена обрушилось на неё, пока член ещё пульсировал в растянутом анусе, выбрасывая последние струи. Он отделился от неё, чтобы она могла перевернуться, лечь на стол. Снова набросился на неё. Он покрывал поцелуями губы матери, гладил её лицо, волосы, шею… В конце концов он расстегнул её блузку, выпустил груди и принялся покусывать их, как ребёнок… её ребёнок, которому она только что отдалась целиком.
* * *
Шли дни. По вечерам они встречались в большой супружеской постели, более удобной, чем кровать Жюльена. Кароль вновь обретала свою молодость. Её сын, проявлявший пылкость и изобретательность, находил в матери сообщницу-любовницу, о которой мечтают все молодые люди.
Больше не было речи о матери или сыне. Она была его любовницей; он был её любовником, всегда готовым взять её. Они целовались и ласкали друг друга, едва оставшись вне чужих глаз. Он задирал ей юбку под воротами, выходя вечером в кино; он трахал её стоя, быстро, полностью отдаваясь желанию обладать ею. Она обхватывала его бёдра ногами. Поддерживая её за ягодицы, он насаживал её мощными толчками на свой хуй; прижимая рот к её рту, он заглушал её стоны наслаждения.
Кароль сияла, стала неузнаваемой. Мужчины оборачивались ей вслед. Но всегда, в самый разгар их страсти, он называл её «мама». Это его возбуждало, говорил он.
* * *
Однажды вечером, вернувшись домой, Жюльен с хитрой улыбкой протянул Кароль подарочный пакет, который она открыла. Она сразу поняла, для чего предназначены эти розовые резиновые предметы: три дилдо, среди которых одно двойное — большой пенис и поменьше. Не теряя времени, Жюльен испробовал их на матери, проникая одновременно во влагалище и анус; в то же время он лизал её клитор. Присутствие искусственных предметов в ней не особенно её соблазняло, но вскоре возбуждение взяло верх. Жюльен, почувствовав это, делился с ней своими фантазиями, продолжая исследовать её языком. Он говорил ей о некоторых мужчинах, которые любят трахать женщину, пока её лижет другая женщина. Кароль не была лесбиянкой; однако она вполне допускала такую вещь.
Вскоре эротические идеи сына захватили и её. Она дошла до того, что захотела по-настоящему пережить ситуацию, которую мальчик ей расписывал, потому что то, что он с ней делал, доводило её до вершины наслаждения. В её воображении уже не искусственные предметы проникали в обе дырочки, а настоящие хуи. И женщина, которая ласкала её языком, была настолько искусной, что она представляла её реально присутствующей и действующей там, между её раздвинутыми бёдер…
Она не удержалась и закричала от оргазма, благодаря небо и ад за то, что она женщина… и испытывает тройное наслаждение.
Недели сменяли недели. Дама «безупречная во всех отношениях» продолжала вести спокойную жизнь, общаясь с «честными людьми» прихода, отдавая свободное время благотворительности, заседаниям муниципального совета, регулярно посещая занятия гимнастикой. И она исправно ходила на воскресную мессу, куда отправлялась вместе с Жюльеном, который благочестиво её сопровождал, а под юбкой, по его просьбе, у неё был вставлен дилдо в вагину.
* * *
Однажды утром Кароль нашла в почте конверт из крафт-бумаги. Ей пришлось сесть, когда она увидела, что в нём. Холодный пот прошиб её от ступней до макушки. Фотографии показывали блондинку платинового цвета, типичную даму «высокого стиля», которую «ебёт» молодой парень на кухне. Кухня была её собственной; молодой человек был её сыном Жюльеном; женщина была она сама! Ни одна деталь не была упущена. На некоторых снимках ясно различался член парня, погружённый в её пизду; на других хуй исчезал между женскими ягодицами, иногда даже показываемых крупным планом. На
Золотая клетка Корины. Часть 9