полностью удовлетворить мужчину только ртом. У нее не было такого опыта. Она не знала, как это делается правильно.
Она помогала себе рукой, обхватив основание его члена, и старалась глубже принимать его в рот, одновременно облизывая головку языком. Она понимала, что чем быстрее он кончит, тем быстрее это закончится. Тем быстрее она сможет встать, выйти, забыть.
Звуки, которые она издавала, разносились по кабинету - влажные, чавкающие, непристойные. Павел стонал, иногда глубоко, с удовольствием, и его стоны заглушали ее движения. В какой-то момент он опустил голову, чтобы посмотреть на нее, и то, что он увидел, заставило его член дернуться.
Наташа закрыла глаза. Ее лицо, обрамленное черными волосами, было сосредоточенным, почти нежным. Она сосала его член не механически, не как проститутка, которая делает это на автомате, думая о своем. В ее движениях чувствовалась не только покорность, не только желание угодить, но и... удовольствие. Она сама начала получать удовольствие от того, что делала.
Павел усмехнулся про себя. «Настоящая извращенка», - подумал он. И как будто в знак согласия, Наташа подняла на него глаза, продолжая двигаться, и посмотрела прямо на него, на его лицо, на его реакцию. В этом взгляде не было ни стыда, ни страха. Было что-то другое. Что-то, что Павел видел в глазах женщин, которые уже перестали сопротивляться и начали наслаждаться.
Это возбудило его еще сильнее. Он понял, что не хочет кончать ей в рот. Он хочет большего.
Он резко поднялся, приподнял ее за плечи и развернул, усаживая на край стола.
— Не надо! - вырвалось у нее, но было поздно.
Он задрал длинную юбку, обнажая ее бедра, сдвинул трусики в сторону и запустил два пальца внутрь. Они вошли легко, свободно, и он почувствовал, как ее тело сжалось вокруг них, влажное, горячее, готовое.
— Я так и знал, - прошептал он ей на ухо. - Ты сама хочешь. Ты вся мокрая. Горячая.
— Нет... - прошептала она, но это «нет» прозвучало жалко, неубедительно, потому что тело ее говорило обратное.
Он вынул пальцы, схватил ее за бедра, приподнял и, не дожидаясь больше ни секунды, вошел в нее. Толстый, твердый член раздвинул ее стенки, и она только охнула, сжав зубы.
Движения его были быстрыми, грубыми, животными. Он не ласкал ее, не целовал, не говорил нежных слов. Он просто брал ее. Использовал. Трахал, как ему хотелось, грязно, сильно.
Наташа попыталась сфокусироваться на чем-то. На бумагах, разбросанных по столу. На чернильнице. На папке с надписью «На подпись». Но тело ее жило своей жизнью. Каждый толчок отзывался внизу живота сладкой, тянущей болью, которая перерастала в удовольствие. Волна за волной накатывали на нее, смывая последние барьеры.
Она знала, что никто не видит. Что никто не узнает. Что в этом кабинете, в этот момент, она может быть не женой, не матерью, не правильной девочкой, которую учили, что хорошо, а что плохо. Она может быть просто женщиной. Женщиной, которой овладевает сильный, красивый самец, и это правильно, это естественно, это нужно ей самой.
Оргазм настиг ее внезапно. Она замерла, выгнулась, сжала зубы, чтобы не закричать, и почувствовала, как все тело ее сжимается в тугой, пульсирующий узел, а потом разжимается, отпуская, освобождая, давая ей то, чего она не получала давно.
Павел кончил следом, с глухим, сдавленным стоном. Он излился на ее ягодицы, оставляя на белой, красивой коже жирные, теплые следы.
— Ухх, - выдохнул он, отступая и застегивая брюки. - Ну ты и горячая. Я не думал, что в тебе столько страсти.
Наташа лежала на столе, не в силах пошевелиться. Юбка ее была задрана, трусики сдвинуты, на бедрах - сперма начальника.
Мои летние забавы