что он имел в виду, пока он не подвел ее к своему столу, не развернул монитор. На экране застыло видео. Она узнала себя сразу. Короткая юбка, белая блузка. Она стояла на коленях, а перед ней - Павел. Его член был у нее во рту. Картинка была четкой, высокого качества, и сомнений быть не могло, это была она. Вчера. В этом кабинете.
Наташа почувствовала, как кровь отливает от лица. В глазах потемнело. Она схватилась за край стола, чтобы не упасть. Ее взгляд метался по кабинету, ища камеру. Где? Откуда? И она увидела. В шкафу, между хрустальными бокалами, стоящими на витрине, была крошечная, почти незаметная линза объектива. Камера была спрятана так искусно, что заметить ее можно было только если знаешь, куда смотреть.
— Павел Константинович... - прошептала она. - Зачем вы это?
Он подошел к ней сзади, положил руки на плечи, наклонился к самому уху.
— Наташа, это всего лишь страховка, - сказал он мягко. - Я не собираюсь ее применять. Если ты, конечно, будешь хорошей девочкой.
Она стояла, парализованная. В голове билась одна мысль: «Он все записал. У него есть доказательства. Если он покажет это Сергею... Если он покажет это кому-нибудь...»
Она не знала, что делать. Ее образование, ее жизненный опыт, ее представления о добре и зле - все это было бесполезно здесь, в этом кабинете, перед этим человеком, который держал ее судьбу в своих руках.
Павел, не дожидаясь ее ответа, отошел к своему креслу, сел, раздвинул ноги и начал расстегивать ремень. Спокойно, неторопливо, как будто это было самым обычным делом в мире.
Наташа смотрела, как его пальцы расстегивают пряжку, как ослабляется ремень, как расстегивается ширинка. Она знала, что сейчас будет. Она знала, что он ждет. И она понимала, что выбора у нее нет. Никакого.
«Наверное, так и становятся секретаршами, о которых все говорят», - пронеслось у нее в голове. Мысли были страшными, липкими, одна хуже другой. Она была прижата со всех сторон, видео, угроза, ее собственная беспомощность. Она не могла убежать. Не могла позвать на помощь. Не могла даже заплакать.
Осталось только одно. Двигаться вперед. Надеяться, что все как-то само решится. Что это когда-нибудь закончится.
Она медленно, словно во сне, подошла к нему. Опустилась на колени. Протянула руку к его члену, который уже был в полувставшем состоянии. Она слегка сдвинула кожу на нем, чувствуя под пальцами его тепло, его пульсацию. И начала приближать голову.
Несколько сантиметров. Самых сложных в ее жизни. Она посмотрела на него снизу вверх, и в глазах ее была мольба. Не о пощаде, а о помощи. Чтобы он сделал это сам. Чтобы избавил ее от последнего, самого унизительного шага.
Павел понял. Он улыбнулся, положил руку ей на затылок и, мягко, но уверенно, надавил. Его член погрузился в ее рот ровно наполовину.
— Дааа... - выдохнул он. - Вот так...
Но дальше он не стал помогать. Он убрал руку, откинулся в кресле и просто смотрел. Он хотел, чтобы она сама. Чтобы она проявила инициативу. Чтобы она сама довела дело до конца.
Наташа замерла на секунду, не зная, что делать. Во рту был соленый привкус, он даже не помыл его. Ее чуть не стошнило, но она сдержалась, сглотнула, и постепенно, по мере того как выделялась слюна, соленый вкус стал уходить, сменяясь другим, терпким, мужским.
Она начала двигаться. Медленно, неуверенно, как она делала это с мужем. Но если с Сергеем она всегда использовала оральные ласки только как прелюдию, чтобы возбудить его перед тем, как перейти к полноценному сексу, то сейчас она должна была другое. Она должна была
Удачный поход в сауну