— Наташ, - начал он осторожно. - Ночью ты говорила во сне. Тебе что-то снилось?
Она вздрогнула. Едва заметно, но он это видел. Ее пальцы, сжимавшие кружку с чаем, побелели.
— Ночью? - переспросила она, не поднимая глаз. - Наверное... какие-то кошмары. Я не помню. Отчет этот... я совсем запуталась в цифрах, наверное, это из-за него.
Сергей кивнул, чувствуя, как внутри него что-то обрывается. Она врала. Она смотрела на него своими большими глазами и врала. И он, вместо того чтобы надавить, вместо того чтобы потребовать правды, сам подыграл ей.
— Трудный, наверное, - сказал он спокойно. - Ничего, втянешься.
Наташа кивнула, но в голове ее уже крутились другие картинки. Ночные сны, от которых стало жарко, всплыли снова, яркие, пугающие, невыносимо реальные. Она вспомнила его член у своих губ. Вспомнила, как он держал ее голову. Вспомнила, как она пыталась вырваться и не могла.
Но самым страшным было не это. Самым страшным было то, что сейчас, утром, сидя напротив мужа, она почувствовала внутри себя странное, противное, необъяснимое возбуждение. Предчувствие. Она знала, что сегодня снова увидит Павла Константиновича. Она знала, что он, скорее всего, снова захочет воспользоваться ею. И эта мысль, вместо того чтобы вызвать ужас и отвращение, заставила низ живота сжаться в сладком, запретном спазме.
Она не понимала, что с ней происходит. Она всегда считала себя правильной. Верной. Хорошей женой. Она никогда не смотрела на других мужчин, никогда не флиртовала, никогда не давала повода. И вот всего за два дня этот человек, этот чужой, наглый, уверенный в своей безнаказанности Павел Константинович, превратил ее в кого-то другого. В кого-то, кто возбуждается от мысли, что ее используют. В кого-то, кто боится не того, что это повторится, а того, что это не повторится.
Она ненавидела это чувство. Она считала его предательством всего, чем была для нее семья. Но оно было. Оно жило в ней, разрасталось, заполняло собой все пространство, и она не знала, как с ним бороться.
— Мне пора собираться, - сказала она, вставая из-за стола.
Она ушла в спальню, открыла шкаф и долго стояла перед ним, перебирая вешалки. Сегодня она надела длинную юбку, ниже колен. Строгую, закрытую. Она словно пыталась построить барьер, стену, за которой можно было спрятаться от того, что произошло вчера, от того, что, возможно, должно было случиться сегодня.
Когда она вышла, Сергей уже ждал в прихожей. Он посмотрел на ее юбку, и на мгновение на его лице мелькнуло облегчение, но тут же сменилось чем-то другим, более сложным, что Наташа не смогла прочитать.
— Проводишь? - спросила она.
— Конечно, - ответил он.
Они ехали молча. Андрюшу сегодня забирала Людмила Ивановна, мать Наташи, так что Сергею не нужно было заезжать в садик. Он подъехал к офису, и Наташа, поцеловав его в щеку, вышла из машины. Он смотрел, как она идет ко входу, как длинная юбка скрывает ее ноги, и чувствовал, как в нем снова просыпается та темная, запретная часть, которая родилась сегодня ночью.
Он сжал руль и, не дожидаясь, пока она скроется за дверями, резко нажал на газ.
В офисе было тихо. Непривычно, зябко тихо. Наташа прошла в приемную, села за свой стол, включила компьютер. Ей сказали, что все начальство уехало на стройку одного из объектов, где сегодня с телевидением должен был появиться мэр города. Она вздохнула с облегчением. Целый день спокойной работы, без встреч, без звонков, без... без него.
Она занялась вчерашним отчетом, перепроверяя цифры, которые уже успела забыть. Потом собирала заявки на канцелярию, раскладывала бумаги по папкам, отвечала
Соревнования: минет и золотой дождь