уже не сдерживая голос. — Мой хороший мальчик... мамочка так любит, когда ты их сосёшь...
Она выгнулась, прижимая его лицо к своей груди. Чувство было невероятно ярким: смесь нежности и грубой похоти, тепла его рта и лёгкой боли от прикусываний.
Ей нравилось, что он сосёт её именно так — жадно, как голодный ребёнок, но уже по-взрослому, сильно. Это вызывало в ней целую бурю эмоций: она чувствовала себя желанной, похотливой, нужной. Ей нравилось, что он так явно возбуждён от её тела. Нравилось, что зрители видят всё это.
Чат бурлил:
«Бля, как он её сосёт!»
«Мамка, ты таешь!»
«Ещё сильнее кусай соски!»
Каждый новый комментарий и каждый звонок доната заставлял Ольгу стонать громче. Она уже полностью отдалась моменту, забыв о всякой сдержанности.
Когда Максим наконец оторвался от её груди, оба тяжело дышали.
Ольга посмотрела в камеру затуманенным взглядом, губы были приоткрыты, соски блестели от его слюны.
Она провела рукой по своей мокрой груди и тихо, с хрипловатым от возбуждения голосом произнесла:
— Сыночки... мамочке уже так хорошо... вы видите, как мои сосочки стоят?.. Мамочка уже вся мокрая и готова на большее... Хотите, чтобы сыночек пошёл дальше?
Она повернулась к Максиму, глаза горели желанием, и добавила уже совсем без стеснения:
— Сынок... что ты хочешь, что бы мама сделала ?
После того, как Максим оторвался от её груди, оба тяжело дышали. Ольга всё ещё сидела на кровати, грудь блестела от его слюны, соски были твёрдыми и покрасневшими. Она посмотрела на Максима затуманенным взглядом, потом перевела глаза на камеру.
Максим, тяжело дыша, тихо, но настойчиво сказал:
— Мамочка... подрочи мне... как в детстве, когда ты мне помогала...
Ольга почувствовала, как от этих слов по телу пробежала сладкая, электризующая дрожь. Она кивнула, голос стал мягким, ласковым, как у настоящей мамочки:
— Хорошо, мой мальчик... мамочка сделает тебе приятно... как раньше...
Она опустилась на колени перед ним.
Максим стоял, член был твёрдым, набухшим, головка уже блестела от выступившей смазки. Ольга обхватила его горячий, тяжёлый ствол обеими руками. Кожа была гладкой после бритья, член пульсировал в её ладонях, жилки проступали под пальцами. Она медленно провела пальцами от основания до головки, чувствуя каждое утолщение, каждую венку, каждое лёгкое подёргивание.
— Какой у моего мальчика красивый и большой член... — ласково проговорила она, глядя вверх. — Мамочка будет очень нежно его гладить...
Она начала медленно дрочить — обеими руками, от основания до головки, с лёгким скручивающим движением. Ощущение было очень ярким: горячая, твёрдая плоть пульсировала в её ладонях, кожа была бархатистой и одновременно упругой.
Ольга почувствовала, как член становится ещё твёрже, как головка набухает и краснеет. Она слегка сжала основание, потом провела пальцами по стволу, обхватила головку и медленно покрутила ладонью.
Максим тихо застонал. Ольга улыбнулась и, не отрывая взгляда от члена, наклонилась и плюнула на головку.
Тёплая слюна стекла по стволу, сделав его ещё более скользким. Она обхватила член обеими руками и начала двигать ими быстрее, размазывая слюну.
— Так лучше, сынок? — ласково спросила она. — Я сделала тебе мокренько...
Она не ограничилась только стволом. Её пальцы спустились ниже и нежно обхватили его яйца. Она ласково перекатывала их в ладони, слегка сжимая, проводя большим пальцем по чувствительной коже. Ощущение было очень интимным: яйца были тяжёлыми, горячими, гладкими после бритья. Ольга чувствовала, как они подрагивают в её руке, как кожа мошонки слегка натягивается. Это вызывало в ней новую волну возбуждения — она буквально держала в руках самую уязвимую и интимную часть тела своего племянника.
— Какие у моего мальчика красивые, тяжёлые яички... — прошептала она, продолжая ласкать их пальцами. — Мамочка будет очень нежно их гладить...
Тренер