пришлось бы подбирать с запасом на его округлившийся живот.
По долгу службы мне, как старшему офицеру полиции, необходимо было поддерживать форму. Я бегал почти каждый день и не реже трёх раз в неделю ходил в тренажёрный зал. Джимми был старшим менеджером по продажам и вёл куда более сидячий образ жизни. Впрочем, он следил за своим питанием, так что назвать его толстяком было сложно — скорее, слегка полным.
Но меня больше заинтриговали незнакомые гости. Я никак не мог понять, зачем Шивон — или кто-то другой, если на то пошло — пригласила бы незнакомца на такое личное мероприятие, как годовщина свадьбы. Однако как бы он ни втёрся в нашу компанию, выглядел он так, чтобы произвести впечатление. Его костюм заставлял оба мужских наряда за столом выглядеть жалко — рядом с ним Джимми и Майкл смотрелись как манекены из витрины универмага.
Дамы тоже были одеты скорее для вечеринки в городе, чем для непринуждённого ужина в гольф-клубе.
Подойдя к столу, я обратил внимание на рассадку гостей. Три квадратных стола сдвинули вместе, чтобы разместить восемь человек. Шестеро уже сидевших расположились по схеме «мужчина-женщина-мужчина», как это принято на званых ужинах. Судя по числу гостей и рассадке, быстро стало очевидно, что наш незнакомец был здесь лишним... или всё же нет?
Если начинать со стороны стола, ближайшей ко мне: сначала шло пустое место — я решил, что оно предназначалось для гостя без пары, — затем сидел Майкл. Элис устроилась по другую сторону от него, справа. Насколько я мог разглядеть, на ней было вечернее платье до колен, вполне подходящее для её возраста.
Пока ещё не известный мне мужчина сидел в конце стола спиной к стене — так, словно занимал почётное место хозяина.
Он был привлекателен, на несколько лет старше всех нас — пожалуй, чуть за пятьдесят — и выглядел довольно подтянутым. Седина на висках придавала ему представительный вид. В сидячем положении трудно было сказать точно, но казалось, что он на несколько сантиметров ниже меня и заметно худее. Как и Майкл, увлекавшийся марафонским бегом, он выглядел скорее как марафонец, чем как спринтер.
Даму, сидевшую на первом месте с левой стороны стола — напротив моей сестры — я узнал сразу. Это была моя жена, Шивон. Она одарила меня бледной улыбкой, в которой я прочёл нечто среднее между грустью, чувством вины и... чем-то ещё. Был ли это намек на страх?
Сам не знаю, почему мне пришла в голову именно эта мысль. Её улыбка всегда была одной из тех вещей, которые я любил в ней больше всего. Она могла осветить целую комнату. Когда улыбка добиралась до бледно-карих глаз, они широко распахивались, и Шивон становилась похожа на куклу Кьюпи [Kewpie doll — популярная американская кукла с большими глазами и наивным выражением лица], которую разыгрывают на аттракционах во время ежегодной окружной ярмарки.
Но в тот вечер комната не осветилась. Шивон выглядела почти смущённой — словно её поймали на чём-то постыдном. Какова бы ни была причина, её улыбка так и не добралась до глаз. И она сама это понимала. Ей было сложно поддерживать со мной зрительный контакт, и она поспешно опустила глаза.
Я подумал, что, возможно, причиной её смущения было платье, которое она надела сегодня. Оно разительно отличалось от скромных нарядов, которые она обычно выбирала, сопровождая меня на подобные мероприятия. Лиф был скроен так, что глубокое декольте обнажало ложбинку между всё ещё упругими грудями и заканчивалось у пупка. Ни о каком бюстгальтере не могло быть и речи.
Длину юбки я не мог разглядеть, но готов был поспорить, что она
Я люблю тебя так...