член Олега - тяжёлый, с набухшими венами, уже мокрый от её слюней.
Рот Ольги был широко раскрыт. Она сосала грубо, жадно, без той нежности, с которой делала это Ивану утром. Головка глубоко входила в горло, заставляя её давиться и издавать громкие, чавкающие звуки. Слюни обильно текли по подбородку, капали на платье, оставляя тёмные пятна на тонкой ткани. Её карие глаза были полуприкрыты, ресницы дрожали, но в них не было стыда — только неподдельное, животное удовольствие. Щёки горели, волосы растрепались, а свободная грудь под платьем тяжело колыхалась в такт движениям головы.
Олег Николаевич держал её за волосы - не грубо, но уверенно, направляя ритм.
— Вот так, девочка... - рычал он тихо, низким, хриплым голосом, который разносился по пустой аллее. - Глубже бери... не останавливайся. Хорошая сучка... Я видел, как ты вчера на переговорах сидела без лифчика и тёрла ножки. Знал, что ты мокрая уже тогда.
Ольга громко застонала вокруг члена - звук получился приглушённым, вибрирующим. Её пальцы между ног задвигались ещё быстрее, шлёпая по мокрым губкам. Бёдра дрожали, она слегка раскачивалась на корточках, полностью отдаваясь процессу. Было видно, как ей нравится: как она сама толкается головой вперёд, пытаясь взять ещё глубже, как её собственные стоны становятся всё громче и отчаяннее.
Иван замер в кустах всего в нескольких метрах от них. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на всю аллею. Он не мог отвести глаз. Ревность жгла внутри, но одновременно член в брюках стоял камнем - твёрдый, болезненно напряжённый. Он видел всё: как слюни Ольги блестят на члене Олега, как её пальцы блестят от собственной влаги, как она сама себя доводит до дрожи. Это была не та скромная Оля, которую он знал. Это была женщина, которая наконец-то дала волю тому самому «тёмному», о чём они говорили утром.
Олег зарычал громче, бёдра дёрнулись вверх. Он кончил - с низким, протяжным рыком, глубоко заполняя рот Ольги густыми, горячими струями. Она не отстранилась ни на миллиметр — проглотила всё, продолжая сосать и доить его, пока он не обмяк. Только потом медленно выпустила член изо рта, облизнув головку языком, и тяжело выдохнула.
И только в этот момент оба заметили Ивана.
Ольга резко повернула голову, глаза расширились от шока и стыда. Олег Николаевич просто улыбнулся - спокойно, почти по-доброму, - и неторопливо застегнул брюки. Он даже не выглядел удивлённым.
— Ребята, идите в гостиницу, - сказал он ровным, уверенным тоном, вставая со скамейки и отряхивая брюки. - Я оплачу счёт. Приятного вечера.
В номере Ольга сразу бросилась к Ивану, как только дверь за ними захлопнулась. Слёзы уже блестели в её глазах, губы дрожали. Она упала перед ним на колени прямо на ковёр, платье задралось, открывая гладкие бёдра и следы от её собственной влаги, которая всё ещё блестела между ног после парка. Руки Ольги вцепились в его брюки, лицо прижалось к его паху — она чувствовала, как он стоит колом, твёрдый и горячий даже сквозь ткань.
— Вань... прости меня... пожалуйста, прости... - заговорила она быстро, захлёбываясь словами, голос срывался от слёз и возбуждения. - Я не знаю, что на меня нашло... Я правда не хотела... или... хотела, но не так... Он... Олег Николаевич... когда мы вышли в парк, он сразу сказал, что я самая красивая и желанная женщина. Голос такой низкий, уверенный... Положил руку мне на талию — крепко, по-хозяйски. Потом ниже, на попку... сжал и сказал прямо в ухо: «Чувствую, какая ты мокрая, малышка. Вся течёшь». Я... я пыталась отказаться, честно. Сказала, что я замужем,
Долгожданно знакомство