кухню, включил кофеварку. За окном светало, двор ещё спал. Я налил себе кофе, сделал глоток. Горький. Слишком горький. Я забыл насыпать сахар.
В ванной Света что-то напевала. Я подошёл к двери, хотел постучать, спросить, не хочет ли она кофе, но замер.
Дверь была приоткрыта.
Сантиметров на десять. Этого хватило, чтобы я увидел её отражение в зеркале. Она уже закончила с макияжем — глаза стали больше, губы ярче, лицо — совершеннее. Но не это приковало моё внимание.
Она стояла в юбке и блузке, но без обуви. В руках у неё был пакет для обуви — такой чёрный тканевый мешочек, в котором она обычно носила сменную обувь. Я подумал, что она собирается достать туфли. Но она сделала нечто иное.
Света засунула руки под юбку.
Я видел это в зеркале. Её пальцы скользнули по бёдрам, нащупали резинку трусиков, и одним плавным, отточенным движением она стянула их вниз. Трусики упали на пол, она подняла их, свернула и аккуратно положила в пакет для обуви.
Всё это заняло секунд пять.
Потом она поправила юбку, подхватила пакет и вышла из ванной.
— Некогда, милый, — она чмокнула меня в щеку, схватила сумку, ключи. — Я в метро выпью.
— А что в пакете? — спросил я, кивая на чёрный мешочек.
Она замерла на секунду. Совсем на секунду, но я заметил.
— Туфли, — сказала она легко. — На каблуках целый день не натаскаешься. Сменю на работе.
— Умно, — кивнул я.
— Я побежала, — она уже была в прихожей. — Вечером позвоню.
Дверь захлопнулась. Я остался стоять посреди кухни с остывшим кофе в руке.
Туфли. Она сказала — туфли.
Но я-то видел, что в ванной она снимала не туфли. Трусики.
Я поставил кружку на стол. Руки дрожали — то ли от невыпитого кофе, то ли от чего-то другого. Я пытался найти объяснение. Может, мне показалось? Отражение в зеркале — оно же не всегда точное. Может, она просто поправляла бельё? Бывает же, что резинка перекручивается, это неприятно, надо поправить.
Но она сняла их. Я видел, как трусики упали на пол. Я видел, как она положила их в пакет.
Зачем?
Я сел за ноутбук, открыл рабочие задачи, но не мог сосредоточиться. Мысли возвращались к одному и тому же. Света ушла на работу без нижнего белья. Она сделала это осознанно, спланированно, скрыла от меня.
В интернете пишут про такое. Это называется фетиш. Некоторые женщины любят чувствовать себя так — свободно, рискованно, сексуально. Может, это просто её маленькая тайна, способ разнообразить рутину? Может, мне стоит забить и не выдумывать того, чего нет?
Я почти убедил себя в этом. Почти.
Но когда я закрыл ноутбук и пошёл в ванную, чтобы умыться, я увидел на полу, у самого порога, маленькую чёрную петельку. Я наклонился и поднял. Это была нитка. Одна из тех тонких, блестящих ниток, которыми расшивают дорогое бельё.
Она порвала трусики, когда снимала их второпях.
Я зажал нитку в кулаке и долго стоял перед зеркалом, глядя на своё отражение. Обычное лицо. Обычный муж. Которому, возможно, только что сделали что-то очень плохое. Или, возможно, он сам себе всё это придумал.
Я открыл кран, бросил нитку в воду и смотрел, как она кружится в водовороте, уходя в слив.
В моей голове крутилась одна мысль, от которой становилось тошно: «Зачем она это сделала?»
И следом, совсем тихо: «Для кого?»
***
Я не работал в тот день.
Ну, то есть формально я открыл ноутбук, зашёл в рабочий чат, даже ответил на пару сообщений от заказчика, который торопил с правками. Но текст расплывался перед
Доктор