не знал, что чувствовать - ревность? Злость? Удивление? Она же вчера кричала, что эти мужики - козлы, что она их боится, что они «распускают руки». А сегодня стоит с ними в платье, распустив волосы, и шутит про размер.
Я вышел на крыльцо как раз в тот момент, когда Вика подходила к дому с пустой банкой. Я увидел ее лицо и удивился еще больше. Губы были слегка подкрашены - не ярко, но заметно. Ресницы подведены, на щеках - легкие румяна, на веках - тени. Она накрасилась. Для них.
— Вика, - сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. - Все в порядке?
— Да, - она пожала плечами, не глядя мне в глаза. - Они попросили воды, я вынесла. Они, конечно, пошляки, но что от них ждать. Деревенские мужики - одним словом.
— Я все купил, - сказал я, кивнув на пакеты в доме. - Занес на кухню. Им водку взял. Надеюсь, пьют такую. Продавщица дала самую дешевую, узнав, что я для них покупаю.
— Пьют они любую, - Вика наконец посмотрела на меня. Ее глаза были ясными, спокойными. Ни следа вчерашнего ужаса. - Ладно, я пойду готовить. Только муки купил?
— Купил.
Она ушла в дом, а я остался на крыльце. Посмотрел на мужиков. Они сидели на пеньках и смотрели на меня. Ждали.
Я взял бутылку, вышел к ним.
— Держите, - протянул «Родники Сибири». - Только чур - сначала работа.
— Сначала работа, - серьезно кивнул Боря, принимая бутылку. - Сейчас только...
Он открутил крышку. Из ниоткуда появилась рюмка - граненая, с отколотым краем. Боря налил, выпил, крякнул. Передал бутылку дальше по кругу. Рюмка пошла по рукам. Денис выпил, не закусывая, вытер рот тыльной стороной ладони. Валера выпил молча. Колька - с сожалением, будто боялся, что больше не нальют. Саня - последний - выпил, покачал головой и сказал:
— Хороша. Хоть и дешевая.
Бутылка опустела за считанные минуты. Я смотрел на этот ритуал и чувствовал, что присутствую при чем-то важном. Как будто я не просто нанял рабочих, а прошел обряд посвящения. Теперь я был не «новенький, городской». Теперь я был «Артём, который не жадный, пузырь поставил».
Передо мной стояли пятеро счастливых и веселых мужчин. Они уже забыли о похмелье, забыли о том, что вчера подглядывали за моей женой. Они были готовы работать.
И что-то мне подсказывало, это только начало.
Начало чего-то большего, чем просто стройка бани.
Я оглянулся на дом. Из кухонного окна доносился запах жареного лука - Вика начала готовить. Я подумал о том, как она стояла среди этих мужиков, улыбалась, красила губы. О том, что она говорила про Нину - и как рассказывала это, глядя в темноту, голосом, в котором слышалась не только боль, но и что-то еще.
Сибирское хамство