— Ходят тут с утра алкаши всякие! - раздался скрипучий голос.
Тетя Света шла к магазину, держа в руке связку ключей. Она была в халате, в тапках на босу ногу, и явно только что встала.
— А, это ты! Новенький, городской! - Она узнала меня и чуть смягчилась. - Чего надо?
— Мне бутылку водки, пожалуйста, - сказал я.
— А не рано? - она прищурилась, оглядывая меня с ног до головы. - С утра пораньше - и уже за водкой?
— Я не для себя. Для рабочих. Им опохмелиться.
— А-а-а, - протянула тетя Света с таким выражением, будто все поняла. - Для Борьки с компанией? - Она открыла дверь, пропустила меня внутрь. В магазине пахло хлебом, мышами и еще чем-то сладким - наверное, дешевыми конфетами.
— Для них, - кивнул я.
— Только смотри, - она достала с полки самую дешевую водку в мутноватой бутылке - и поставила на прилавок. - Одну бутылку и не больше. И когда будешь их рассчитывать, намекни мне. У меня полтетрадки их долгами забито. И в других магазинах - тоже. Они по всей деревне должны.
Я заплатил, взял бутылку, загрузил в пакет продукты из Викиного списка. Выходя, я погладил собаку еще раз - она все сидела у двери, терпеливая и голодная. Купил ей на последние мелочи сосиску в тесте - она съела в один укус.
Я шел домой с хорошим настроением. Пакеты оттягивали руки, солнце грело спину, птицы пели. Я почти забыл о вчерашнем. Почти.
Зайдя в дом, я не обнаружил Вики.
— Вика! - позвал я. Тишина.
Я поставил пакеты на кухонный стол, прошел в спальню - пусто. В душевую заглянул - тоже пусто, хотя на полу еще лежало мокрое полотенце. Странно.
Я поднялся на второй этаж. В нашем будущем кабинете, где еще не было мебели, только коробки и строительный мусор. Никого.
Но из окна второго этажа открывался хороший вид на участок. Я выглянул - и замер.
У бани, на пеньках, сидели мужики. Пятеро. Футболки с них куда-то исчезли - они сидели с голыми торсами. Не спортивными, не рельефными, но крепкими, загоревшими на уличной работе. У Бори на плече была татуировка - какая-то бледная, выцветшая, похожая на якорь. У Дениса - шрам на боку, белый и длинный, как от ножа.
А между ними стояла моя жена.
Вика была в легком платье - не в домашнем свитере, в котором я оставил ее утром, а в том самом, летнем, с цветочным принтом, которое она носила в прошлом году на море. Волосы - распущенные, спадают на плечи. И она улыбалась. Смущенно, чуть виновато, но улыбалась.
Мужики что-то говорили, она отвечала. Я не слышал слов - окно было закрыто, да и ветер дул в другую сторону. Но я видел, как Вика прячет глаза, как теребит край платья, как мужики переглядываются и посмеиваются. Не зло - скорее, добродушно, по-свойски. Как будто она была не женой хозяина, а их старой знакомой.
Я приоткрыл окно - чуть-чуть, на пару сантиметров. С улицы донеслись обрывки разговора.
— . ..наши деревенские члены больше, - услышал я голос Дениса, и следом - гогот остальных.
— Да ладно вам, - ответила Вика, и в ее голосе было что-то кокетливое, что я редко слышал. - Не верю я вам.
— А ты проверь, - хохотнул Боря.
— Иди ты, - отмахнулась Вика, но без злости. Она взяла с пенька пустую трехлитровую банку - видимо, из-под воды - и повернулась к дому.
Я быстро закрыл окно и сбежал вниз. Сердце колотилось где-то в горле. Я
Человек готов на все ради любого человека