недурственный объем. Четвёртый-пятый размеры, но форма идеальная, круглая, налитая. Скорее всего, силикон, но работа дорогая, незаметная. Ася уважала хорошую пластику. Девушка явно вкладывалась в себя.
Талия узкая, пресс плоский, бедра округлые. Ноги длинные, с рельефными квадрицепсами, которые выдавали любовь к приседаниям. Икры — тугие, как теннисные мячи. В целом — атлетичная, собранная, сильная. Но Ася, глядя на нее, чувствовала себя тяжеловозом рядом с породистой кобылой. Ее собственные плечи были шире, руки толще, груди больше, татуировки — агрессивнее. Она была другой лигой. Высшей.
Девушка вошла, торжественно оглядела комнату, и ее взгляд упал на Тревиса. Она улыбнулась — быстро, радостно, будто увидела старого друга, с которым не спала, но очень хотела. Потом перевела взгляд на Асю. И улыбка погасла, как будто кто-то выключил свет.
— Кто вы? — спросила она холодно.
Тревис невозмутимо ответил:
— Это твоя коллега. Агент под прикрытием. Ты, может, слышала о ней. Оушен. Агент Оушен.
Девушка дернулась, будто ее ударили током. Глаза расширились, челюсть сжалась. Но она взяла себя в руки, быстро, профессионально.
— Да, конечно, наслышана, — сказала она, и в голосе зазвенели стальные нотки. — Но я думала, что это брифинг для операции, которая идет.
— Все верно, — ответил Тревис. — Вот мы и пришли.
— Я думала, это будет мое задание, — девушка повысила голос. В нем слышалась обида, разочарование, что-то еще, чего Ася не могла разобрать.
Тревис растерянно пожал плечами.
— Мне это место сообщил штаб. Мы еще опоздали. — Он посмотрел на Асю, которая просто расслабилась и плыла по течению событий. — Агенту Оушен стало нехорошо, и мы зашли в медблок.
Девушка злобно зыркнула на плечи Аси — эти огромные дельты, которые просто выпирали над столом, на бицепсы, что даже в расслабленном состоянии были толще ее ноги. На груди, которые лежали на столе, потому что иначе не помещались.
— Понятно, — процедила она. — Я агент Долли Кейн. Это должно было быть мое первое задание.
Она протянула ладонь. Маникюр был минимальным, очень аккуратным, очень дорогим — ногти короткие, покрытые прозрачным лаком, без единого заусенца. Но ладони выглядели так, будто могут открыть консервную банку. Мозоли на подушечках пальцев, твердая кожа на костяшках — руки человека, который много работает с железом.
Ася не знала, как принято. Махнула в ответ.
— У меня руки после медблока все еще мокрые, — сказала она. — Будем знакомы. Оушен. Без фамилии. Мне ее не сказали.
Долли внезапно рассмеялась. Громко, искренне, почти истерично. Захихикала, прикрывая рот ладонью. Тревис хмыкнул, но ничего не сказал.
Внезапно Долли резко наклонилась к Асе, и ее лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица Аси. Глаза сузились, голос стал низким, угрожающим.
— Я знаю, кто ты такая, Оушен, — сказала она. — И поверь мне, я очень много тренировалась, чтобы занять твое место, когда оно освободится.
Ася растерянно ответила, чувствуя, как слова вылетают сами собой:
— А оно тебе вообще надо?
Она подумала: тебе еще до моего уровня расти и расти. Ты девочка вообще видела нас со стороны?
Долли растерялась. Ее лицо на секунду стало пустым, будто она готовилась к любому ответу — к агрессии, к угрозам, к презрению — но только не к этому. Глаза ее расширились, губы приоткрылись. В них была смесь эмоций: удивление, растерянность, что-то еще, чего Ася не могла определить.
Раздался голос. Он шел из динамиков проектора, но звучал так, будто человек стоял в этой же комнате. Синтезированный, с легкой металлической ноткой, но живой — дыхание, паузы, интонации. Голос, который умеет приказывать.
Zaika