Она встала с колен — медленно, плавно, будто поднималась со дна океана. И в этот момент из ее грудей потекло молоко.
Белые струи ударили из сосков, заливая живот, бедра, пол. Молоко было густым, жирным, оно стекало по ее телу, собиралось в ложбинках, капало на ковер. Аурелия провела по груди рукой, собирая молоко на пальцы, и облизала их.
— Можете начинать пить, мои мальчики, — сказала она, и голос ее был низким, грудным, вибрирующим.
Мужчины бросились к ней.
Они были огромными — каждый весил под центнер, мышцы перекатывались под кожей, — но они ползали перед ней на коленях, как щенки. Двое схватились за правую грудь, начали сосать жадно, толкаясь, мешая друг другу. Третий припал к левой. Их лица утопали в ее плоти, руки сжимали груди, пальцы впивались в силикон.
Аурелия откинула голову, закрыла глаза. Ее губы приоткрылись, и из горла вырвался тихий, тягучий стон. Она поглаживала мужчин по волосам, и ее пальцы, унизанные кольцами, скользили по их затылкам, по шеям, по плечам.
— Да, мальчики, — прошептала она. — Да. Маму нужно подоить.
Мужчины сосали. Их члены — Ася видела — стали еще толще. Вены вздулись до предела, головки набухли, стали багровыми. Они были на грани — каждый из них. Но они не кончали. Они сосали, и от этого их возбуждение росло, росло, росло, переходя в какую-то нечеловеческую, болезненную степень.
Аурелия легла на кровать. Мужчины последовали за ней, не отрываясь от грудей. Они лежали на ней, прижавшись, и сосали — трое взрослых мужиков, накачанных, сильных, которые могли бы разорвать ее в клочья, но вместо этого пили молоко из ее грудей, как младенцы.
Ее тело начало подрагивать. Мелкая дрожь пробежала по животу, по бедрам, по рукам. Она выгнулась, и мужчины замычали, прижимаясь к ней сильнее.
— Да, — прошептала она. — Да, мальчики. Еще.
Оргазм накрыл ее.
Ася видела это — как тело Аурелии выгнулось дугой, как ее глаза закатились, как губы раскрылись в беззвучном крике. Мышцы ее живота свело, кубики пресса выступили, и из грудей хлынуло молоко — сильнее, гуще, заливая лица мужчин, их грудь, кровать. Она кончала долго, тягуче, и с каждым спазмом ее тело содрогалось, а мужчины продолжали сосать, не отпуская.
И в тот же момент они кончили все трое.
Одновременно.
Из членов ударили струи семени — густого, белого, обильного, как будто они воздерживались месяц. Сперма залила живот Аурелии, ее груди, ее лицо. Один из мужчин кончил ей в волосы, другой — на живот, третий попал прямо на лицо, заливая глаза, губы, щеки.
Аурелия лежала, раскинувшись, вся мокрая — от молока, от пота, от семени. Она провела рукой по лицу, собрала пальцами сперму и отправила в рот. Облизала пальцы, потом провела по груди, собирая молоко и семя, и растерла все по телу — по животу, по бедрам, по рукам.
— Ох, мальчики, — сказала она, и голос ее был томным, удовлетворенным, почти сонным. — Это было отлично. Вернемся к гостям.
Она повернула голову.
И посмотрела прямо в камеру.
Ее глаза — зеленые, с золотыми крапинками, — смотрели с экрана, как у хищника, который заметил добычу. Она щурилась, и Ася видела, как в ее взгляде просыпается что-то холодное, расчетливое.
— Она заметила камеру, — прошептала Долли. Голос ее дрожал.
— Какая концентрация, — сказала Ася, не отрывая взгляда от экрана. — После такого ударного оргазма любой человек просто отключится.
Но мадам Вект не отключалась. Наоборот — она стала еще собраннее. Тело ее на экране росло, приближалось, пока Аурелия шла к камере. И вот ее лицо
Настя и я