Она организовала вечеринки, о которых говорили все медиа Империи. Оргии на яхтах. Лучшие мужчины и женщины мечтали попасть туда. Оргазмы, семя лилось рекой. Ася всегда хотела побывать на такой тусовке, но туда нужно было, чтобы тебя пригласил кто-то из своих. Говорили, правда, очень нехорошие вещи про мадам Вект. Ася была не дура и понимала, что там, где такие деньги, есть и много проблем. Но все это были слухи.
— Вы пойдете на ее вечеринку, — сказал Командор. — Там будет Филипп Константин. Он ее любовник.
— Теперь его очередь, — хмыкнула Ася.
Все странно посмотрели на нее, но ничего не сказали.
Экран проектора зажегся снова. На этот раз без помех — четкая, почти болезненно резкая картинка. Комната, в которой снимали, была огромной: высокие потолки, лепнина, тяжелые портьеры из бордового бархата, закрывающие окна. Свет приглушенный, теплый, исходящий откуда-то снизу, — канделябры на полу, на низких столиках. Воздух, казалось, был густым, насыщенным, пропитанным потом и чем-то еще, что не передать через экран, но Ася чувствовала нутром.
В центре кадра стояла она.
Аурелия Вект.
Ася видела ее на фотографиях, видела в новостях, видела в интервью, где она, томно улыбаясь, рассказывала о благотворительных фондах и светских раутах. Но такой она ее не видела никогда.
Аурелия была абсолютно голой. Ее тело было совершенством, каким-то текучим, плавным, созданным не для силы, а для наслаждения. Ни капли жира, ни одной лишней складки. Татуировки —— обвивали ее руки, плечи, ребра, спускались к бедрам, терялись в ложбинках между мышцами.
Но главное, что приковывало взгляд, были ее груди.
Они были огромными. Они лежали на грудной клетке, тяжелые, налитые, с идеально круглой формой. Соски были широкими, крупными, как у кормящей женщины — темно-розовые, набухшие, с маленькими жемчужинами в проколах. Даже на экране было видно, как они пульсируют, живут своей жизнью.
— У нас есть небольшая запись, — произнес синтезированный голос Командора, — которую добыл наш информатор. Я показываю это, чтобы вы понимали, что примерно там происходит.
Ася подала вперед. Ее груди — тоже огромные, но другие — легли на стол, и она не заметила. Взгляд был прикован к экрану.
На запись вошли мужчины. Трое.
Все — как на подбор: высокие, широкоплечие, с рельефными мышцами, которые перекатывались под кожей при каждом движении. Тела у них были сухими, жилистыми, с проступающими венами — такие бывают у людей, которые не просто тренируются, а живут в зале. Бицепсы вздувались шарами, пресс был вырезан с хирургической точностью, грудь — мощными плитами. Они были красивы той агрессивной, животной красотой, от которой у Аси внутри все переворачивалось. Клитор дернулся, и она сжала бедра.
Аурелия опустилась на колени.
Движения у нее были плавными, текучими, как у большой кошки, которая знает, что все в этой комнате — ее добыча. Она взяла в руки члены двоих мужчин — длинные, толстые, пульсирующие, с набухшими венами. Ее пальцы, унизанные кольцами, обхватили стволы, сжали, начали двигаться — медленно, ритмично, с таким знанием дела, что у Аси перехватило дыхание. Одновременно она наклонилась к третьему — взяла его член в рот.
Ее губы — пухлые, налитые, идеальной формы — сомкнулись вокруг головки. Она сосала медленно, смакуя, и ее огромные груди при этом колыхались, соски терлись о бедра мужчин. Она дрочила двоим, отсасывая третьему, и делала это с такой легкостью, будто всю жизнь только этим и занималась. А может, так и было.
Мужчины дергались. Их лица были искажены экстазом — глаза закатились, рты приоткрыты, из груди вырывались хриплые стоны. На их членах вздулись вены — Ася видела это своим наметанным глазом профессионала. Они были на
лучшая поездка в автобусе