Она пошла к двери, чувствуя, как ее груди колышутся при каждом шаге, как лабрет между ягодицами перекатывается, как клитор слегка обдувается воздухом в кваартире.. На пороге она задержалась, взяла себя в руки, глубоко вздохнула. По телевизору все еще шло выступление главы «Гига Теха». Филипп Константин размахивал руками перед голограммами, и бегущая строка сообщала о новых контрактах с министерством обороны.
— Ну и имечко, — невольно хихикнула Ася. — Точно выдуманное.
Она дернула сиськами, чтобы импланты запрыгали, расправила плечи, улыбнулась. Открыла дверь.
На пороге стоял он. Ее ебырь.
Позавчерашняя ночь. Клуб, куда она пошла цеплять студентов, которые не трусили при ее виде. Она сидела в углу, пила какой-то коктейль, и чувствовала, как препараты толкают кровь по венам, как клитор набухает, требуя разрядки. Она уже присматривалась к одному — молодой, высокий, с плечами пловца — когда он подошел сам.
— Можно сесть? — спросил он, и голос у него был низкий, спокойный, как у человека, который привык, что ему не отказывают.
Она окинула его взглядом. Высокий, под два метра. Сухой, поджарый, без грамма жира. Не качок с буграми мышц, но очень атлетичный — такие тела бывают у пловцов, у гимнастов, у людей, которые знают, как управлять каждым сантиметром своей плоти. Бритая голова, но у него была линия волос, он не лысый просто полностью сбривает волосы, чисто выбрит, глаза серые, спокойные. Он смотрел на нее — на груди, на бицепсы, на татуировки — и не моргал.
— Садись, — сказала она, и он сел.
Они выпили по коктейлю. Потом еще по одному. Он говорил мало, смотрел много. Когда она спросила, кем работает, ответил: «Ничего интересного». И все. Ася не стала допытываться — ей было плевать, кто он. Ей нужно было, чтобы он смотрел на нее так, как смотрел. С голодом. С желанием. С чем-то еще, чего она не могла определить.
Потом они поехали к нему. Квартира была большой, чистой, безликой — как гостиница. Он не включал свет, вел ее за руку в темноте, и она чувствовала, как его пальцы сжимают ее запястье — крепко, но не больно.
Она думала, что он сразу начнет. Но он не начал. Он посадил ее на кровать, встал на колени, раздвинул ей ноги.
И начал лизать.
Сорок минут. Ася не считала, но потом, когда она лежала, раскинувшись, и чувствовала, как ее тело еще дрожит, она поняла — прошло не меньше часа. Он лизал ее клитор — этот огромный, раздутый бугорок — с такой техникой, с таким терпением, с таким знанием, что она кончала раз за разом, не успевая отдышаться. Он втягивал клитор в рот, создавая вакуум, крутил языком, надавливал, отпускал, снова втягивал. Она кончила три раза.
Первый оргазм накрыл ее внезапно — он просто нажал языком на клитор, закрутил, и все тело свело судорогой. Она выгнулась, закричала, сжала его голову бедрами, и из нее хлынуло, заливая его лицо, простыни, ее собственный живот. Спазмы шли волнами — одна, вторая, третья, — и каждая выжимала из нее все, что накопилось за день.
Второй был длиннее — он втянул ее клитор в рот и не отпускал, создавая вакуум, пока она не начала задыхаться. Она кончала долго, тягуче, скуля, чувствуя, как мышцы таза сжимаются и разжимаются вхолостую, как пульсирует клитор под его языком, как из нее вытекает все, что накопилось. Она дергалась, пыталась отползти, но он держал ее бедра, не давая уйти.
Третий был самым сильным. Он нашел какой-то ритм — круговые движения языком, нажим, вакуум, снова круги — и не
Открытие