силикона или с силиконом, но маленьким, дорогим, который не видно и не чувствуется со стороны. Ася знала разницу.
Тело было стройным, подтянутым, но не мускулистым. Тонкая талия, плоский живот, узкие бедра. Никаких мышц, никаких вен, никаких кубиков. Гладкая кожа, светящаяся изнутри — дорогой уход, спа-процедуры, капельницы с витаминами. Руки без намека на бицепсы. Ноги длинные, прямые, без выпирающих квадрицепсов. Но она легко сядет на шпагат или сделает стойку на руках.
Женщина была элитной эскортницей. Не порноактрисой, не стриптизершей, не бодибилдершей. Она была женщиной, которую снимали с рук в дорогих ресторанах, водили в оперу, брали с собой в короткие поездки на частных самолетах. Она была той, кто умеет молчать, когда нужно молчать, и говорить, когда нужно говорить. Она была красивой, но не вызывающей. Дорогой, но не кричащей об этом. Ее тело не кричало «посмотри на меня». Оно шептало: «прикоснись».
Ася смотрела на фото и понимала что она чем-то похожа на нее. Формой черепа или может скелетом.
Но их могли бы перепутать только очень пьяные люди. Или те, кто видел Асю много лет назад. До химии. До силикона. До татуировок.
Но что-то общее было. Глаза. Нет, форма глаз. Разрез. И может быть, линия челюсти — та самая, которую Ася потом закачала филлерами и нитями, превратив в квадратную, мощную. У девушки она была мягче, женственнее, но кость под ней — та же.
Ася перевела взгляд на Тревиса. Он сидел, сложив руки на столе, и ждал.
— Кто это? — спросила она, хотя уже знала ответ.
— Спецагент нашего подразделения, — сказал Тревис. — Агент Оушен.
Ася снова посмотрела на фото. Женщина улыбалась. Спокойно, уверенно, без надрыва.
— Она должна была выйти на связь на выходных, — продолжил Тревис. — Не вышла. Мы думаем, что ее скомпрометировали и ликвидировали.
Ася перевела взгляд на фотографию. Сравнила. Ту, что была — стройную, гладкую, элегантную, — и себя. Свои плечи, шире дверного проема. Свои руки, которые она не могла сложить на груди, потому что сиськи шары мешали. Свою шею, с надутыми венами. Свои татуировки, которые покрывали каждый сантиметр кожи.
Сейчас, чтобы перепутать Асю с агентом Оушен, нужно было нажраться этиловым спиртом до полной потери памяти и зрения. Или ослепнуть. Или сойти с ума. Ну или все вместе. Хотя слепой если бы стал их щупать, он бы все понял.
Мысль, что задумали эти люди, начала вырисовываться в голове Аси. Нечетко, как пятно на стене, которое сначала кажется просто грязью, а потом — картой неизведанной страны.
— Вы хотите, чтобы я ее заменила? — спросила она, и голос ее прозвучал хрипло.— Вы в своем уме?
— Хотим, чтобы вы помогли завершить операцию, — поправил Тревис.
— Я не похожа на нее.
— Похожи. Достаточно.
— У меня другие губы.
— Агент Оушен их тоже увелича недавно.
— У меня другие скулы.
— Это не так.
— У меня другие...
— Анастасия, — перебил Тревис, и в голосе его впервые появились нотки усталости. — Мы знаем, что вы не двойник. Но вы можете сыграть эту роль.Вас будут видеть в полутьме, в клубах, в машинах. Ваше тело — да, оно другое. Но под мешковатой одеждой это не так заметно. А главное...
Он замолчал, посмотрел на нее.
— Вы умеете делать то, что умела она. Вы умеете говорить с мужчинами. Вы умеете их... заинтересовывать. А это именно нам и нужно.
— Так, — сказала Ася, закрывая папку. — Ну и при чем тут я, у вас нет другой эскортницы? Вы не можете вырастить клона в лаборатории как в фильме?
Первый раунд