Утро на даче начиналось с той же ленивой, сладкой постепенностью, что и все предыдущие дни. Солнце ещё не успело набрать полную силу, но воздух уже был тёплым, наполненным запахом скошенной травы, нагретой хвои и далёкого дымка от соседских костров. Таня лежала на своём полосатом полотенце, разложенном на привычном месте — на небольшой полянке, скрытой от прямого взгляда с дороги кустами смородины и малины. Она не Вчерашняя «омолаживающая маска» сошла с лица, оставив кожу необычайно мягкой, а где-то в глубине души — тлеющее, нетерпеливое ожидание. Витя и Саша сказали, что зайдут утром. «Дадим больше крема, бабуля» — подмигнул тогда Витя, и в его глазах читалось что-то новое, более дерзкое.
Она слышала шаги ещё до того, как они появились из-за кустов. Но шагов было слишком много. Её сердце на мгновение ёкнуло, сжавшись странной, холодной тревогой.
Из-за зелени первым вышел Витя. За ним — Саша. А потом ещё трое.
Таня приподнялась на локтях, её широкое, гостеприимное лицо на миг окаменело. Она узнала только двоих. Третьего, самого младшего на вид, видела мельком в деревне.
— Бабушка Таня! — Витя широко улыбался, его рука размашисто показала на спутников — Мы пришли, как договаривались! А это... наши друзья. За компанию пошли. Юра, Коля и... Мелкий.
Они выстроились полукругом перед её полотенцем. Пятеро молодых, крепких парней. Витя и Саша — уже знакомые, их взгляды, привычно жадные, скользнули по её обнажённому телу. А вот трое новых... Их глаза были разными. Юра, тот, что постарше, с широкими плечами и спокойным, оценивающим взглядом человека, который знает себе цену. Коля, чуть моложе Вити, коренастый, с упрямым подбородком. И «Мелкий» — стройный, почти худощавый паренёк с живыми, бесцеремонными глазами, которые сразу же уставились на её промежность. Тане даже показалось, что он вполне может быть младше внука!
Таня почувствовала, как по её спине пробежал лёгкий, неприятный холодок. Это было слишком. Слишком много глаз. Слишком много незнакомой, мужской энергии, сконцентрированной на её нагой, уязвимой плоти. Она инстинктивно хотела прикрыться, но полотенце было под ней. Она лишь неуверенно улыбнулась, и улыбка вышла натянутой.
— Здорово, бабуля — кивнул Юра. Его голос был низким, бархатистым, но в нём чувствовалась сталь. Он не сводил глаз с её груди. — Нам Витька с Сашкой тут такие картины рисуют... Решили своими глазами глянуть. А они, блин, не врали!
Его слова, произнесённые с такой спокойной, почти бытовой грубостью, словно сломали лёд. Коля свистнул, пристроив руки на поясе.
— Ебаный в рот... — выдохнул он. — Ну и аппарат, бабуль. Это ж надо такую «телегу» отрастить. Сиськи — как арбузы. Жопа — я глянул, когда ты вставала — просто монолит. Такая здоровенная, аппетитная!
«Мелкий» присел на корточки, его взгляд прилип к той самой «пухлой пизде», о которой Витя и Саша, видимо, уже рассказали.
— Баб Тань, а вы как, не стесняетесь? — спросил он с наигранным простодушием, но глаза его блестели хищно. — Лежите тут, всё наруже. Красота.
Таня пыталась поймать взгляд Вити или Саши, искала в их лицах подсказку, одобрение, что ли. Но они смотрели на неё с тем же голодом, что и всегда, только теперь в их позах читалось горделивое удовольствие — смотрите, мол, какая у нас бабуля! Она почувствовала себя экспонатом. И от этого чувства, унизительного и возбуждающего одновременно, по её жилам снова побежал знакомый, предательский жар. Тревога начала таять, замещаясь другим, более глубоким и тёмным любопытством.
— Да я... я тут загораю, — неуверенно сказала она.
Не стреляй. Часть 1. (1 из 4). Леша и Ната