шлепок, а именно удар — тяжёлый, резкий, оглушающий. Головка его члена, твёрдая как камень, пришлась прямо по её рту, с силой вдавив губы в зубы. Таня взвыла — коротко, глухо, больше от шока, чем от боли. Во рту тут же появился солоноватый привкус крови — она прикусила губу.
— Помолчи, бабуля, — сказал Юра тем же бархатным, ледяным тоном — Разлеглась тут вся на показ, а теперь «нет» говоришь. Неправильно. Мы пришли тебя кремом мазать. Так что лежи и получай.
И он ударил снова. Сильнее. Его член шлёпнулся по её носу, по скулам, отскочил и снова прилетел в губы. Шлеп! Тук! Шлеп! Звуки были влажными, звонкими от силы ударов.
Боль пронзила её лицо, смешавшись с диким, неконтролируемым возбуждением. Этот грубый, доминирующий захват власти, это полное отрицание её воли... это поджигало её изнутри. Её протест сгорел за секунду, превратившись в пепел, из которого выползало рабское, жадное желание. Она замолчала. Только её грудь вздымалась и опадала с частотой загнанного зверя.
— Вот и умница — проворчал Юра и продолжил методично, с силой шлёпать своим огромным членом по её лицу. Каждый удар отбрасывал её голову назад, каждый оставлял на коже краснеющее пятно. Её щёки, лоб, подбородок — всё быстро покрывалось лёгкой краснотой.
Саша, воодушевлённый примером, тут же присоединился. Его удары были чаще, звонче, они накладывались на тяжёлые шлепки Юры, создавая безумный, хаотичный ритм. Шлеп-шлеп-тук-шлеп-тук! Лицо Тани стало ареной, по которой отбивали дробь два твёрдых, горячих мяса.
Тем временем на её груди разворачивалось своё действо. Витя и Коля, стоя на коленях по бокам, синхронно занесли свои члены. Витя — свой длинный, Коля — свой толстый, короткий.
— Держись, бабуль, сейчас мы как следует помассируем твои сисечки своими хуями! — крикнул Витя и обрушил свой член на её левую грудь.
Практически одновременно Коля ударил по правой. Два громких, сочных шлепка! Тяжёлые, масляные груди затряслись, волна от удара пробежала по всей их массе, заставив их колыхнуться, как желе. Сосок, по которому пришёлся удар Вити, вдавился в плоть, а затем отпружинил.
— Ох, бля... — застонал Коля, глядя, как его толстый член отскакивает от упругой, масляной кожи, оставляя на ней временную вмятину — Она же... она же пружинит!
Они не стали ждать. Быстро, азартно, соревнуясь в силе и частоте. Витя бил своей длинной «плетью», хлёстко, иногда проводя головкой по всей длине груди от ключицы до соска. Коля работал, как молотом — короткие, мощные удары своей «колодкой» прямо в центр, заставляя грудь подпрыгивать и хлопать самой о себя. Звук был невероятным — тяжёлые, влажные шлепки, перемежаемые хлюпаньем масла и их тяжёлым дыханием.
Таня не могла издавать членораздельных звуков. Её лицо было под непрерывным обстрелом. Но из её горла вырывались хриплые, прерывистые стоны. Её тело, её предательское тело, отвечало на это избиение диким, всепоглощающим возбуждением. Влагалище сжималось в судорожных, пустых спазмах, из него хлестала смазка, смешиваясь с маслом на полотенце. Она чувствовала, как её клитор пульсирует, будто маленькое, неистовое сердце.
И тогда «Мелкий», наблюдавший за этим с горящими глазами, не выдержал.
— Мне тоже! — взвизгнул он. — Я не могу смотреть! Такая пизда... она же плачет!
Он схватил свою бутылку с маслом и вылил остатки прямо на её лобок, на смазанные, густые волосы, на крупные, разбухшие от возбуждения половые губы. Масло залило всё, затекло в щель, смешалось с её собственной влагой. Затем он встал на колени между её бёдер, приподнял свой тонкий, длинный член и шлёпнул им по её пизде.
Удар пришёлся прямо по половым губам. Не по клитору, а по самой мясистой,
Узник Желания. Часть первая