Витя шагнул вперёд, в его руке уже был знакомый кувшин с подсолнечным маслом. — Солнышко как раз полезное. А мы, как и обещали, крем принесли. Только, бабуля, раз нас больше... крема будет много. Очень.
Он не стал ждать ответа. Он наклонился и вылил первую струю масла прямо на её живот. Тёплая, жирная жидкость растеклась по впадине пупка, побежала вниз, к лобку, и вбок, по бокам, смачивая полотенце. Таня вздрогнула от неожиданности и... от наслаждения. Присутствие незнакомцев делало это в тысячу раз острее.
Саша, словно получив сигнал, достал ещё одну бутылку. Он вылил масло на её грудь. Две густые струи обволокли тяжёлые, отвислые груди, стекли в подмышечные впадины, залили соски, которые моментально набухли и затвердели, выступая из бело-жёлтой жидкости тёмными, сморщенными островками.
— Вот, бля, — прошептал Коля, и его рука потянулась к ширинке. — Смотрите, как они налились. Прямо просятся!
Таня закрыла глаза. Её дыхание участилось. Голос разума, тот, что кричал «нет, слишком много, это опасно», тонул в нарастающем гуле крови в ушах и в жгучем, стыдном возбуждении, которое пульсировало в самой глубине её влагалища. Она чувствовала, как оно сжимается впустую, выдавая новую порцию смазки, которая смешивалась с маслом на полотенце.
— Ну что, пацаны — сказал Витя, отставляя кувшин. Он уже расстёгивал свои шорты — Как обычно? Только теперь нас больше. Размахнемся.
Саша, сбрасывая одежду, кивнул в сторону Таниного лица.
— Я, как вчера, по роже буду работать. Чтобы маска не сходила.
— А я по сиськам, — Витя встал на колени у её бока, его вставший член, уже знакомый ей по форме и размеру, подпрыгивал в ожидании — Люблю эти огромные дойки.
Но тут вперёд шагнул Юра. Он не спеша расстегнул джинсы. И когда он освободил свой член, Таня, приоткрыв глаза, невольно ахнула. Он был больше. Значительно больше и толще, чем у Вити или Саши. Мощный, с крупной, тёмно-багровой головкой, испещрённый выступающими венами. Он выглядел почти грозно.
— А мне, я смотрю, место у лица свободно — спокойно заметил Юра, подходя к изголовью — Двое на лицо — это даже лучше. Сразу видно, где будет много кремика.
Саша, на мгновение смутившись, но затем подхваченный азартом, быстро встал рядом с Юрой. Теперь два члена нависали над её лицом: один — знакомый, изящный, другой — незнакомый, внушительный и пугающий.
Коля, раздевшись, пристроился рядом с Витей, напротив её груди. Его член был короче, но очень толстый, как обрубок.
— Сиськи такие жирные, одному не управиться — пояснил он, и в его голосе звучала плохо скрываемая дрожь возбуждения.
«Мелкий» оставался внизу. Он опустился на колени между её раздвинутых ног. Его член был тонким, длинным, напряжённым как струна.
— Бабулечка, — сказал он, и его голос сорвался на высокую, взволнованную ноту — А вашу пизду нельзя оставлять без внимания! Баб Тань, вы гляньте какая она у вас пухлая, сочная! Вся маслом блестит. Наверняка тоже хочет, чтобы по ней постучали как следует. Для упругости.
И вот в этот момент, когда реальность происходящего обрушилась на неё всей своей грубой, непрошенной полнотой, Таня попыталась остановить это. Инстинкт самосохранения, стыд, страх — всё это вспыхнуло в ней ярким пламенем.
— Нет... мальчики, погодите... — она попыталась приподняться, но Витя легко положил ей на плечо руку, удерживая на месте — Это... это слишком. Я не... не знаю вас всех. И так трое незнакомых... лицо и сиськи... Нет, я не...
Она не успела договорить.
Юра, стоявший у её лица, без какого-либо изменения в спокойном выражении, взмахнул своим мощным членом и ударил им её по губам.
Радиодетали