Она подняла бровь, но в её глазах загорелся явный интерес.
— Камера? Хм, звучит заманчиво! Я - за!
Той ночью Леонид установил камеру в углу спальни, направив её прямо на кровать. Включил запись на медленной скорости, оставил слабую подсветку в зале и лёг рядом с Юлей. Он чувствовал странную смесь возбуждения и тревожного предвкушения. Что он увидит утром? Сможет ли принять себя таким?
Мысли роились в голове и не давали уснуть. Так он провалялся почти до утра. Юля рядом разочарованно вздыхала.
Утро пришло с тяжёлым предчувствием. Юля ещё спала, а Леонид сразу подскочил к камере. Карта памяти была забита роликами. Затаив дыхание, он прошёл в зал и включил запись.
Сначала ничего особенного не происходило. На ускоренной перемотке мелькали их тела под одеялом: они смешно ворочались, крутились, иногда взбрыкивали. Пару раз поднималась Юля. Таймер быстро отсчитывал минуты… Но потом началось то, чего он так боялся и одновременно ждал.
Его тело резко изменилось даже внешне. Оно село на кровати, наклонилось над спящей женщиной и грубо схватило её, прижав лицом вниз к матрасу. Наскочило сверху, заломило руку за спину и заставило подняться на колени, поставив раком. Юля вырывалась, брыкалась, но её крики и стоны были полны не боли, а восторга и дикой страсти.
Рубашка девушки задралась, открыв белую, пышную задницу во всей красе. Он направил себя рукой и резко вошёл в неё, навалившись всем весом. Глаза смотрели в пустоту, ничего не выражая. Лицо исказилось в зверином оскале. И началась долгая, неутомимая ебля.
Он вертел Юлю во все стороны: клал поперёк кровати, забирался сверху, грубо пихал член в рот, нажимая рукой на затылок. А она поддавалась с лицом, полным обожания, отвечала ему, услужливо тянулась навстречу, пока он, словно настоящий зверь, брал её с яростной, неудержимой силой.
Почти полтора часа непрерывных кувырканий, женских визгов и низкого рычания. Потом его тело внезапно рухнуло на своё место и застыло, почти не двигаясь. Юля, пошатываясь, сходила, видимо, в ванную, после чего угомонилась рядом. Запись продолжалась до самого утра, но больше на ней ничего не происходило. Только довольно комично на ускоренном просмотре крутились под одеялами два тела.
Леонид выключил просмотр и понуро сидел, уставившись на пустое пространство перед собой. Мысли разбредались. Будто кто-то сказал, что у него есть брат, сильно от него отличающейся, или раздвоение личности. Ни то ни другое его не радовало. А главное он не понимал, почему в обычной жизни он вполне заурядный любовник, в меру ласковый и предупредительный. Откуда взялись эти дикие повадки, и куда они уходят утром? Как он мог быть таким?
И как это могло ей так безумно нравиться?
Он молча показал Юле запись, когда она потягиваясь и потирая глаза вышла к нему, теплым мягким облаком привалившись к его боку на диване.
— Смотри, — хрипло сказал он тыкая в экран. — Это мой ночной двойник, тот самый сексуальный монстр, с которым ты на самом деле живешь.
Юля посмотрела на экран, и её губы медленно растянулись в довольной улыбке, когда картинка стала горячее. Дыхание участилось, и, кажется, просматривая, она снова возбудилась. Ее рука начала безотчетно шарить по его паху.
— Лёня, ну какой же это монстр! Это самое что ни на есть замечательное твоё качество! Одно из! Твоя скрытая опция от которой я в полном восторге. Ложусь и жду этого каждую ночь. Ты будто становишься другим человеком — и мне это очень нравится. Будто я не с одним встречаюсь, а сразу с двумя!
На семи ветрах