с лёгкой улыбкой на розовых губах. Она лежала на спине, разметав светлые волосы. Грудь открыта, соски мягко расплылись по ареолам. Он осторожно приподнялся, подперев подушку, с тревогой вглядываясь в красивое личико, опасаясь, что «ночной он» снова мог натворить бед. Юля, почувствовав его движения, тут же открыла глаза. И взгляд её засиял такой радостью и теплотой, что он еще сильнее растерялся.
— Доброе утро, зверь, — промурлыкала она, закинув руку за голову и потягиваясь, шевеля кончиками пальцев. От этого движения, груди вытянулись и стали овальными.
Её игривый тон смутил его. Он ожидал упрёков, как с Татьяной, но Юля выглядела… довольной. Слишком довольной. Леонид решился задать вопрос, который мучил его сейчас:
— Юль, скажи честно… ночью я тебя не напугал? Не сделал ничего… странного?
Она рассмеялась, глядя на него с лукавым блеском в глазах. Играючи сдвинула одеяло, обнажаясь всё больше и будто приглашая его к повторению. Светлый пушок лобка засветился в ярком утреннем свете. Розовые, чуть вывернутые губки сейчас плотно сомкнутые, притягивали взгляд.
— Напугал? Лёнь, это была лучшая ночь в моей жизни! Ты был… дикий как... как.. Джигурда! Сильный, безудержный! Такой, знаешь, без всей этой твоей осторожности. Почему ты сразу так не делал?
Он не торопился отвечать, пытаясь осмыслить её слова. Его «ночной» двойник, тот, кого он так боялся, оказался для неё идеалом? Юля, заметив его растерянность, придвинулась ближе, прижавшись мягкой грудью к его боку.
— Слушай, я не люблю, когда всё слишком… ванильно. Твои нежности вечером — это мило, но потом было что-то воистину сокрушительное! Напор, сила. Как ты меня брал — это было незабываемо. Будто я была твоей игрушкой, только для твоего удовольствия! - Рассказывая девушка задышала чаще, словно заново переживая случившееся.
Леонид хотел радоваться её словам, но такие привычные страх и стыд за «ночного себя» пока не отпускали. Как такая грубость могла ей так сильно нравиться?
— Я не сделал тебе больно? - Снова переспросил он.
— Не настолько, чтобы мне не понравилось, — она улыбнулась и провела пальцем по его груди, медленно спускаясь ниже.
Она прижималась к нему всё крепче, тёплым, мягким телом буквально обволакивая его. Глаза Юли сияли откровенным, голодным блеском.
«Оказывается стоило всего лишь встретить ту, которой это нравится!» — рассеянно подумал Лёня, потирая виски.
Но Юля не дала ему времени окончательно прийти в себя. Она откинулась на спину и раскрылась: ноги широко разошлись, колени согнулись, а роскошная грудь холмилась ожидая вторжения. «Надо резче, сильнее!», — твердил он себе, входя в неё и принявшись размеренно всаживать член в податливую, горячую мякотку девушки.
Леонид старался делать всё по-другому: порывисто, сильно, совсем не так, как привык. Крепче сжимал ладонями её бёдра и вгонял член короткими, резкими толчками, словно забивал гвозди. Юля тихо постанывала, выгибаясь ему навстречу животом. Поначалу казалось, что её всё устраивает.
Но уже через минуту она задышала чаще и начала шептать с придыханием, требуя большего:
— Сильнее… Лёнь, не жалей меня… Возьми меня как послушную куклу…
Он попытался. Всаживал ещё глубже, потея, до самого основания, так что тяжёлые яйца звонко шлёпали по её мокрой промежности. Юля сладко вскрикнула, но тут же выдохнула с лёгким разочарованием:
— Жёстче… Ну же! Не бойся, я не сломаюсь… Хочу чувствовать, что ты меня имеешь, а не ласкаешь…
Леонид стиснул зубы. Трудно быть хищником, когда внутри всё ещё сидит осторожный зайка. Он схватил её за мягкие бёдра, приподнял их повыше, изменил угол и начал долбить наискосок, глубоко, туда, где заканчивалась матка. Большая грудь Юли заходила ходуном, всё тело колыхалось под каждым мощным ударом. Она застонала громче, глаза
пляж