Я видел, как он вышел из машины несколькими минутами раньше, и краем глаза наблюдал, как он заходил в кафе. В мою сторону он не взглянул ни разу. Я листал ежедневную газету, которую кафе предоставляло посетителям, и допивал вторую чашку кофе.
Свободных столиков хватало, но он, сделав заказ, направился прямо ко мне. Спецотдел — я понял это, как только он вышел из машины. И не только понял, что он из полиции, но и узнал его. Когда-то, в самом начале моей работы в уголовном розыске, он служил детективом-инспектором в CIB.
Я не подал виду, что узнал его.
— Старший детектив-инспектор Райан, — сказал он, протягивая руку. — Я старший суперинтендант Макгрегор. Нам нужно поговорить.
Я встал, пожал ему руку, мы оба сели за столик.
— Спецотдел? — спросил я.
— Да, — подтвердил он. — Откуда узнали?
— Вы выглядите как полицейский, который старательно пытается не выглядеть как полицейский, — ответил я. — Я раскусил вас, как только вы вышли из машины. Чем обязан визиту такого высокопоставленного гостя?
Мы подождали, пока официантка поставит его кофе на стол и уйдёт, и только тогда он продолжил.
— Для начала давайте обойдёмся без формальностей, — сказал он. — Мне кажется, они только мешают. Пожалуйста, зовите меня Алан. Надеюсь, вы против, если я буду называть вас Фрэнком?
— Ни в коей мере, Алан, — ответил я. — Так называли меня отец с матерью. Брат и бывшая сестра. Жена называла так же, пока не начал называть как угодно, кроме Фрэнка. Так что не стесняйтесь.
— Отлично, — сказал он. — Кстати, упоминание о вашей жене как раз подводит меня к цели визита.
Но сначала, чтобы успокоить вас, прежде чем мы начнём, уверяю, что наш разговор неофициален и останется только между нами. Я, конечно, сделаю потом несколько заметок — как, думаю, и вы, — но пока вы не зайдёте настолько далеко, что я не смогу закрыть на это глаза, эти заметки никогда не всплывут.
— Разумно, — согласился я. Делать заметки о разговорах — привычка, которую полицейские вырабатывают годами.
— Мне стало известно, что у вас кое-какие сложности в браке и что, несмотря на отстранение от службы, вы ведёте своё расследование в отношении человека, ответственного за эти сложности.
— Называть это «сложностями» — всё равно что называть цунами «небольшой волной», — ответил я. — Давайте называть вещи своими именами. Мы с женой больше не муж и жена. И давайте признаем: ситуация сложилась так как сложилась, потому что человек, имеющий над ней огромное влияние, решил, что так и должно быть.
Веду ли я «своё расследование» в отношении её хозяина? Ещё как. Хочу понять, что им движет, чтобы сделать с ним то же, что он сделал со мной. Я твёрдо намерен поставить его на колени так же, как он поставил на колени меня.
Я любил свою жену всем сердцем — точно так же, как верил, что и она любит меня. А потом он вторгся в нашу жизнь и отнял её. Зачем? Потому что она ему приглянулась. Этот ублюдок разглядел в ней черту покорности, которую я за двадцать с лишним лет не замечал, и воспользовался этим.
Судя по всему, человек он терпеливый — с её соблазнением он не торопился. Использовал ли он наркотики, чтобы в конечном счёте заманить её в постель, я не знаю. Но знаю, что в последнее время они стали непременной частью их секс-ритуалов.
Алан помолчал, подбирая слова, прежде чем ответить на мои слова.
Виски со льдом, или письмо Елены