чувствовала, как из меня всё ещё вытекает — тёплое, влажное, пропитывая трусы, которых не было. Хорошо, что пальто длинное.
Дома я первым делом пошла в душ — снова. Стояла под горячей водой долго, пока кожа не покраснела. Мылилась снова и снова, тёрлась мочалкой, пытаясь отскрести себя дочиста. Вода уходила в слив прозрачная, но я всё стояла.
Потом выпила таблетку. Нашла старый телефон — он всё так же мирно заряжался на тумбочке в гостиной, показывая папе, что я всё это время была дома. Сообщений от него нет. От Алексея тоже. Никто не заметил, что меня не было.
Я завалилась на кровать, на чистые простыни, и провалилась в сон без сновидений. Тяжёлый, чёрный, пустой.
Проснулась уже вечером. За окном горели огни Сити, Москва жила своей жизнью. Я лежала и смотрела в потолок — уже не лепной, как в отеле, а обычный, белый. В комнате было тихо, только шум города доносился приглушённо.
Вспоминала вчерашнее. Как Денис вошёл в меня, и как горело, жгло, разрывало. Как Юра сзади — распирание, чувство, что меня насадили на кол, жар спермы внутри, текущей глубоко. Как Саша кончил мне в рот, и солёный вкус, которого я не чувствовала, но знала, что он был.
Я провела рукой по животу, ниже. Там всё ещё саднило, ныло, пульсировало. Я осторожно потрогала себя пальцами — откликнулось тупой болью. Но внутри, глубоко, было странное чувство — будто я стала другой. Будто перешагнула какую-то черту, за которой уже нет возврата.
В субботу вечером я никуда не пошла. Просто лежала, пила воду, смотрела в потолок, листала телефон и ноутбук. Думала о них, о компании. О том, как они смеялись утром, пили кофе, будто ничего не произошло. О том, как Инна заботилась обо мне, мыла в душе, как маленькую. О том, как Денис растерялся, увидев кровь. О том, как Юра просто кончил в меня. О том, как Саша взял моё лицо в руки и смотрел на меня, пока кончал мне в рот.
Я понимала, что жизнь изменилась. Навсегда. Хорошо это или плохо, я не знала. Но чувствовала одно: теперь это тоже часть меня. Этот мир, эти люди, эта грязь и этот странный кайф, эта пугающая свобода.
Я уже не смогу без этого. Не смогу вернуться в свою стерильную клетку и притворяться, что ничего не было. Не смогу делать вид, что мне достаточно школы, телефона и сериалов.
Я хотела обратно.
К ним.
В эту безнравственную, грязную, свободную жизнь.
Глава 2. Посвящение
Через пару дней всё зажило.
Странно, да? В воскресенье я еле ходила, саднило так, что даже сидеть было больно. А в среду уже проверяла себя пальцами в душе — и ничего. Ни боли, ни жжения. Только воспоминания, которые вспыхивали каждый раз, когда я закрывала глаза.
Особенно ночью.
Я лежала в темноте, в своей огромной кровати в Сити, и перебирала в голове кадры той ночи. Как Денис вошёл в меня — резко, глубоко, и как горело внутри. Как Юра сзади — распирание, чувство, что меня насаживают на кол. Как Саша кончил мне в рот, и тёплая струя залила горло.
Рука сама скользила вниз, под одеяло. Пальцы находили клитор — твёрдый, набухший, готовый. Я трогала себя медленно, представляя, что это не мои пальцы, а член Дениса — длинный, с изгибом, пульсирующий. Или толстый, венозный член Юры, от которого внутри всё растягивалось до предела.
Я кончала быстро, тело выгибалось, пальцы сжимались внутри себя, а перед глазами всё ещё стояли те картинки — Яна в чулках, Марина, гладящая себя, Инна под Юрой, запрокинувшая голову.
Оргия с говноедками 2