птицы, а бледные, почти прозрачные ягодицы мелко дрожали. Палыч опустился на колени рядом с ней.
— Расслабься, — пророкотал он низко, почти ласково. — Дыши.
Его тяжёлые, скользкие от масла руки легли ей на поясницу и медленно поехали вверх по позвоночнику. Ира невольно выгнулась, когда сильные пальцы начали глубоко разминать мышцы спины. Масло сделало её кожу зеркально-гладкой — ладони скользили легко, властно, заставляя тело отзываться против воли. Он прошёлся по плечам, по бокам, по пояснице, каждый раз спускаясь всё ниже, пока его пальцы не легли на верхнюю часть её ягодиц.
Общий массаж шёл методично вдоль всего ряда. Двенадцать голых, блестящих от масла тел выгибались под его руками. Девчонки тихо постанывали, когда он находил зажатые узлы, вминал их, разглаживал. Стыд никуда не исчез — он просто превратился в томительное, жаркое ожидание: куда его ладони двинутся дальше.
Затем он перешёл к ногам.
Он брал каждую ногу за лодыжку, поднимал её вверх и начинал разминать икры, заднюю поверхность бедра. Пальцы работали жёстко, профессионально, но чем выше они поднимались, тем медленнее и глубже становились движения. Когда он доходил до внутренней стороны бёдер, девочки начинали дышать чаще. Его большие пальцы скользили совсем близко к самым интимным местам, едва не касаясь половых губ.
— Тут застой, — спокойно приговаривал он. — И здесь. Вы зажимаетесь, потому и бегаете как курицы. Расслабь ноги шире.
Когда очередь дошла до ягодиц, воздух в зале стал совсем густым.
Палыч уже не церемонился. Он щедро плеснул масла прямо на попки девочек и вмял ладони в мягкую плоть. Разводил ягодицы в стороны, полностью открывая всё, что пряталось между ними. У Стаси он задержался особенно долго. Её загорелая, упругая попа ходила ходуном под его сильными руками. Большие пальцы глубоко вминались в мышцы, расходились, открывая тугую розовую дырочку ануса и гладкую, уже заметно влажную киску. Стася уткнулась лицом в мат, кусая собственный кулак, чтобы не застонать в голос, когда его пальцы начали круговыми движениями разминать область прямо у основания копчика, почти касаясь её половых губ.
— А теперь самое важное, — тихо сказал он, и по всему ряду тел пробежала заметная дрожь. — Центр тяжести. Если здесь нет нормального кровотока — не будет ни прыжка, ни скорости, ни силы.
Он резко скомандовал:
— Перевернулись. На спины. Ноги в стороны.
Двенадцать голых, блестящих от масла тел послушно перевернулись. Теперь они лежали перед ним полностью раскрытые — груди вздымались от частого дыхания, соски стояли твёрдыми, животы подрагивали. Ноги были широко раздвинуты, и все их юные письки оказались полностью на виду: гладкие, с лёгким пушком, припухшие, уже мокрые не только от масла.
Палыч опустился на колени между ног Оли первой.
Его пальцы, густо смазанные тёплым маслом, медленно коснулись её нежных половых губ. Это не было лаской — это было продолжение жёсткой «терапии». Он раздвинул внешние губы двумя пальцами, втирая масло в тонкую, сверхчувствительную кожу. Средний палец медленно прошёлся вдоль всей ложбинки — от клитора до самого входа, тщательно массируя каждую складочку. Оля резко вскинула бёдра вверх и тихо, протяжно застонала, когда его палец начал медленно кружить прямо по клитору, заставляя нежную плоть набухать и краснеть.
— Стыдно? — спокойно спросил он, переходя к следующей — Ире. — Стыдно должно быть только за то, что ваше тело вас не слушается. А это — просто мышцы и сосуды. Расслабься.
Его руки работали ритмично и безжалостно. Он переходил от одной девочки к другой: Катя, Стася, Лена, Вика… Каждой он тщательно массировал половые губы — раздвигал их, втирал масло внутрь складок, проходился по клитору круговыми движениями, иногда
Поездка к дяде (часть вторая)