— два идеальных холмика с тёмно-розовыми сосками, уже стоящими торчком. Животик ровный, с лёгкой впадинкой пупка. Ноги раздвинуты широко, колени согнуты. Киска блестела от слюны Антона и её собственных соков, половые губы раскрыты, клитор набух и торчал, как маленькая вишенка. Трусики всё ещё висели на одной лодыжке.
Он наклонился и взял один сосок в рот. Пососал нежно сначала, потом сильнее, втягивая всю ареолу. Его рука легла на вторую грудь, сжала, пальцы покрутили сосок. Оля выгнулась во сне, издала длинный, дрожащий стон. Антон перешёл к другому соску, а его правая рука скользнула вниз, между её ног. Два толстых пальца легко вошли в её киску — она была уже такой мокрой, что они вошли по самые костяшки без малейшего сопротивления.
— Оххх... — выдохнул Антон, отрываясь от груди. — Смотри, Олег. Она уже течёт ручьём. Сука, как сжимает пальцы... чувствуешь?
Он начал трахать её рукой — медленно, но глубоко, вынимая пальцы почти полностью и снова погружая их до упора. Каждый раз раздавался громкий, влажный чавкающий звук. Оля постанывала в такт — тихие, протяжные «ааа... ммм...», её бёдра сами поднимались навстречу его руке. Клитор он захватил большим пальцем и начал крутить его, одновременно посасывая сосок.
Я стоял рядом, расстегнув брюки, и медленно дрочил свой член. Он был твёрдым до боли, головка блестела от предэякулята. Я смотрел, как пальцы Антона исчезают в киске моей жены, как её стенки обхватывают их, как сок стекает по его руке и капает на диван. Внутри меня бушевала буря: любовь, такая чистая и огромная, что хотелось плакать, и животная похоть, которая требовала ещё. Я любил её именно такой — беспомощной, стонущей, отданной другому. Я хотел, чтобы она кончила от его языка. Хотел услышать, как она кричит во сне моё имя, даже не зная, что происходит.
— Трахай её сильнее, — сказал я хрипло. Голос был чужим. — Я хочу видеть, как она течёт по-настоящему. Хочу видеть, как она кончит от тебя.
Антон поднял глаза на меня. В них горел чистый огонь.
— Ты серьёзно, брат? Я могу... всё?
— Всё, — кивнул я. — Только не в попку. Пока не в попку.
Он улыбнулся — хищно, победно. Вынул пальцы из киски — они были полностью покрыты её блестящими соками. Поднёс к моему лицу.
— Понюхай. Это твоя жена течёт от моего языка.
Я вдохнул. Запах был пьянящим — сладко-мускусный, женский, возбуждённый. Я не удержался — облизал его пальцы. Вкус Оли. Моя Оля.
Антон снова опустился между её ног. Теперь он работал по-настоящему жадно. Язык плоско лизал всю киску от ануса до клитора длинными, сильными движениями. Потом он сосредоточился на анусе — тугом, розовом колечке, которое никогда не знало ничего, кроме моего пальца пару раз в год. Он облизывал его кругами, медленно, смачивая слюной, потом кончик языка попытался проникнуть внутрь. Оля громко застонала, её сфинктер дрогнул и слегка расслабился, пропуская язык на пару миллиметров.
— Блядь, какая тугая попка... — простонал Антон. — Даже во сне сжимает.
Он вернулся к киске, вставил два пальца обратно и начал трахать быстро, жёстко, одновременно сосая клитор губами. Оля уже не просто стонала — она тихо, прерывисто кричала, тело выгибалось дугой, бёдра дрожали. Её киска начала сильно пульсировать, стенки сжимали пальцы Антона так, что я видел, как они белеют.
— Она сейчас кончит... — прошептал я, дроча быстрее. — Не останавливайся.
Антон зарычал и удвоил усилия. Его пальцы долбили её киску с влажным шлёпаньем,
порка сына