Клара, вы рассказывали, что раньше в программе работали и другие женщины. Волонтёры или, как вы их назвали? А почему сейчас только мы одни?
— Ой! С этими пришлыми одни проблемы: «так не хочу, это не буду...». А у нас отличный сложившийся коллектив. Я написала письмо в министерство и отказалась от дополнительных людей. Мы и сами отлично справляемся. Правда, девочки?
— Да! И так нормально. Нам не привыкать. — Чуть ли не хором поддержали начальницу остальные коллеги.
— А тебе, может быть, не нравится работать с нами? — в голосе Мадам появились стальные нотки. — Я хоть завтра могу написать докладную, что ты не подходишь нашему подразделению. Ты ведь понимаешь все последствия, дорогая?
— Нет! Я просто так поинтересовалась. Мне очень нравится с вами работать! У вас такой дружный и замечательный коллектив, — поспешно сказала Вера.
— Не у вас, а у НАС, — поправила её начальница, смягчаясь. — Ну, давайте за работу, девочки! Раньше начнём — раньше кончим!
Коллеги дружно рассмеялись. А Вера, оглядывая немолодых и довольно побитых жизнью коллег, которые с горящими от нетерпения глазами готовились к новому рабочему дню, поняла, что им самим хочется быть трахнутыми не меньше, чем мигрантам — бесплатного секса. Возможно, что даже если программа закроется, то её коллеги будут продолжать ездить сюда уже по личной инициативе. А она? Она сама какой жизни хотела бы?
Между тем женщины разошлись по кабинетам, готовые к работе. Вера открыла дверь, пуская первых клиентов.
Первое время всё шло по привычному сценарию: паспорт, внести данные в планшет, прямоугольник презерватива, улыбка, «проходите, пожалуйста, месье». Но уже с первой минуты она чувствовала разницу.
Возможно, дело было в накопленном возбуждении. Сегодня она не просто проверяла документы — она проверяла мужчин. Когда очередной мигрант протягивал паспорт, Вера задерживала его руку на секунду дольше, а потом, будто невзначай, скользила ладонью вниз. Некоторые мужчины пугались неожиданного прикосновения к члену:
— Простите, месье! Я должна проверить. Это моя работа, — заявляла в таких случаях Вера.
Но большинство всё же, наоборот, с готовностью отзывались на прикосновение красивой полуобнажённой девушки. Орган мужчин, соскучившихся по ласке, реагировал мгновенно: тяжелел, набухал, иногда даже подрагивал от её прикосновения. Она обхватывала его, сжимала пальцами, проводила по всей длине — медленно, оценивающе, как будто взвешивала. У большинства из них не было крайней плоти — они были мусульманами, а может, иудеями, но некоторым она оголяла головку и вдыхала волнующий её аромат.
Большинство мужчин улыбались, некоторые тихо постанывали, один даже положил руку ей на затылок и слегка прижал к себе. Вера покраснела, но не отстранилась, прикоснувшись накрашенными губами к тёмной головке и оставив на ней ярко-красный след. Ей было стыдно — невыносимо стыдно, но между ног уже текло, соски стояли колом под тонким пеньюаром, если приглядеться, то можно было заметить тонкую паутинку сосудов на возбуждённых грудях, а в голове крутилось оправдание: «Это моя работа. Всё официально. Никто не осудит».
Прошло минут двадцать с начала работы. В кабинках раздавались приглушённые дверьми стоны. Работа там шла активная. Очередь не уменьшалась, а возбуждение Веры только росло. Она уже не просто бережно касалась членов. Зачастую обхватывала их обеими руками, гладила головки большими пальцами, сдавливала, любуясь появившейся прозрачной каплей. Даже сама наклонялась ближе, чтобы вдохнуть запах. Её губы дрожали, рот наполнялся слюной, но она не брала в рот. Пока не брала.
И вот у её стола появился Муса. В этот раз он был не один. С ним шли двое других. Тоже чёрные. Такие же высокие, широкоплечие, с теми же тяжёлыми, уверенными взглядами.
При случае надо повторить