свою. Пальцы тёплые, чуть дрожали. Она почувствовала это.
— Знаешь... я сегодня весь день думал о тебе. Как ты там, не переутомилась ли. Я видел, как ты нервничала, когда собиралась на работу. Хотел позвонить, но побоялся отвлекать. А потом решил — лучше просто дождусь.
Вера смотрела на него и вдруг увидела, как он старается. Старается быть идеальным. Старается не давить, не требовать, не ревновать. И от этого ей стало одновременно тепло и больно.
— Саш... ты всегда такой... хороший, — прошептала она.
Он смутился, опустил глаза.
— Я просто... люблю тебя. И хочу, чтобы тебе было хорошо. Если ты устала, я могу просто посидеть рядом. Или ванну набрать. Или... ну... что угодно.
Вера вдруг вспомнила чавкающие звуки в кабинке, грубый голос бармена, стоны Эммы. А здесь тишина, запах мяты, дрожащие пальцы мужа. Контраст резанул так сильно, что у неё перехватило дыхание.
Она встала, подошла к нему сзади, обняла за плечи, прижалась грудью к его спине.
— Саш... обними меня покрепче. Пожалуйста.
Он послушно повернулся, обнял её. Осторожно, но крепко. Прижался щекой к её волосам.
— Так? — спросил шёпотом.
— Да... именно так. Весь день об этом мечтала.
Она закрыла глаза. В этот момент ей хотелось одновременно плакать и целовать его до потери сознания. А ещё... чтобы он вдруг взял её за волосы, загнул раком и трахнул так, как это делал бармен с Эммой. Но она знала: он так не сделает. Саша слишком бережно к ней относится. И он просто держал её в объятиях, гладил по спине и тихо дышал.
— Пойдём спать? — спросил он через минуту. — Я тебе массаж ног сделаю. Ты же на каблуках весь день...
Вера кивнула. Внутри неё боролись два чувства: благодарность за эту нежность и острое, почти болезненное желание чего-то другого. Она понимала: если сейчас попросит его быть грубее с ней, он попробует. Попробует и, скорее всего, смутится, извинится, скажет «прости, я не могу так с тобой». И от этой мысли ей стало ещё больнее.
Они пошли в спальню. Саша действительно сделал ей массаж. Медленно, тщательно, с тёплым маслом. Когда его пальцы скользнули выше, к внутренней стороне бедра, она вздрогнула. Он сразу замер.
— Больно? Прости, я....
— Нет... не больно. Продолжай.
Он продолжил. Но всё так же нежно, почти невесомо. Вера закрыла глаза и представила вместо его пальцев грубые, уверенные чёрные руки. От этой картины она тихо застонала. Саша услышал и улыбнулся.
— Тебе нравится?
— Очень... — прошептала она.
Он наклонился, поцеловал её в висок:
— Я рад. Спи, солнышко. Я рядом. Всегда буду рядом.
Вера лежала в темноте, чувствуя его ровное дыхание за спиной. Рука сама скользнула между ног. Всего на несколько секунд, чтобы унять пульсацию. Она кончила почти мгновенно, зажав губу, чтобы не застонать вслух.
А Саша спал. Спокойно, доверчиво, обнимая её со спины.
И в этот момент Вера поняла: она любит его. Любит так сильно, что от этой любви хочется плакать. Но того, что ей теперь нужно, он дать не сможет. Никогда.
...
Неделя шла своим чередом. Вера упрямо держалась за свою решимость и ходила на работу с анальной пробкой шестого размера, убеждая коллег, что на большее она пока не способна. На самом деле кольцо ануса было уже недостаточно тугим, чтобы удерживать тяжёлую металлическую «деталь». Приходилось постоянно сжимать мышцы, чтобы она не выскользнула. Из-за этого вагина, даже после непродолжительных прогулок с пробкой внутри, начинала пульсировать.
Мадам Клара, как и ожидалось, была недовольна. На утреннем «брифинге» в своём кабинете она отчитала Веру при всех, не повышая голоса, но с той холодной, бархатной интонацией, от которой хотелось провалиться
Маринкин Супер Трах