Пока я ждал истечения срока, необходимого Максу Салливану для подачи моего заявления о разводе, меня ожидал сюрприз. Достигнув пенсионного возраста, мой начальник, суперинтендант Форсайт, подал в отставку, оставив вакансию на посту главы нашего отделения. Мне предложили временно занять эту должность.
Я вступил в новую должность семнадцатого июня 2019 года с обозначением «исполняющий обязанности суперинтенданта» [Detective Superintendent — в австралийской полиции звание выше старшего детектива-инспектора; соответствует примерно полковнику]. Мой подчинённый, Артур Фергюсон, вернулся на моё место, чтобы пригреть мой стул, пока начальство решало, кем заменить бывшего руководителя отдела. Мне намекнули, что если я выдвину свою кандидатуру, то у меня будут хорошие шансы.
Шестерёнки, приводящие в движение полицию, крутятся ещё медленнее, чем шестерёнки правосудия, и я не рассчитывал услышать что-либо определённое в течение нескольких месяцев.
Предположение оказалось верным. После длительного и весьма серьёзного отборочного процесса, включавшего три раунда собеседований, мне в конце концов сообщили, что я прошёл конкурс и могу убрать приставку «и.о.» со своего бейджа. Официально я вступил в новую должность четвёртого ноября 2019 года. Отныне я был детективом-суперинтендантом Райаном.
***
Мой адвокат подал заявление о разводе первого июля — ровно через год и один день после того, как Шивон уехала, чтобы провести уикенд с Лонгманом. Как я и рассказывал Рэйчел, документы были доставлены моей бывшей жене на её новое рабочее место в Мортон-Сити утром четвёртого июля.
Я рассчитывал, что ей понравится букет цветов, который их сопровождал. Он был похож на тот, что я послал ей годом раньше, с одной единственной разницей: на этот раз к двадцати четырём разноцветным цветкам добавились три лилии смерти. Бракоразводные документы были прикреплены к букету точно так же, как когда-то была прикреплена открытка к траурному букету, отправленному ей год назад на нашу двадцать седьмую годовщину.
Чтобы она не смогла отрицать факт получения документов, я попросил помощника шерифа, который их доставил, сфотографировать её с бумагами в руках.
«Да начнётся игра», — сказал я себе, получив копию снимка на телефон.
Судя по фотографии, Шивон была не так рада моему подарку, как я надеялся. Она выглядела ошеломлённой — примерно так, как, по моим представлениям, выглядит кенгуру за долю секунды до того, как грузовик на оживлённом шоссе размажет его в лепёшку.
Это напомнило мне об отговорке, которую она с Лонгманом использовали, чтобы проводить ночи в Ривер-Сити в то время, когда я наивно им доверял. Интересно, сколько кенгуру избежало гибели, пока они самозабвенно трахались в уютных стенах своего пятизвёздочного номера, исполняя миссию по спасению дикой природы.
Как и ожидалось, под влиянием Лонгмана Шивон решила оспорить развод, стараясь растянуть и сроки, и мой кошелёк до предела. Однако всё, чего им удалось добиться, — это задержать выдачу «Decree Absolute» [Decree Absolute — окончательное решение суда о расторжении брака в австралийской и британской правовой системе; аналог нашего свидетельства о расторжении брака] на несколько недель. Развод стал окончательным шестого декабря — всего через пять месяцев после выдачи «Decree Nisi» [Decree Nisi — предварительное решение суда о расторжении брака, вступающее в силу через определённый срок].
Как объяснил мне Макс, это связано с тем, что австралийское бракоразводное законодательство существенно отличается от законов многих других стран. Прежде всего, Семейный суд является федеральным, а значит, процесс развода по всей стране регулируется единым законодательным актом.
Второй момент: Австралия — юрисдикция «без вины». Существует лишь одно основание для развода — непримиримые разногласия. Такие обстоятельства, как супружеская измена или оставление семьи, при рассмотрении дел о разводе больше во внимание не принимаются. Это означает,
Зверски