ещё триста пятьдесят долларов суточных за то, что она, как вы выразились, одну ночь провела вдали от своего обычного места жительства?
— Да, звучит вполне правдоподобно, — ответил Лонгман.
— Вы ведь отдаёте себе отчёт в том, что могли бы получить услуги весьма искушённой профессиональной спутницы примерно за половину этой суммы, не правда ли, мистер Лонгман?
— Я вынужден возразить против этой линии допроса, Ваша честь, — сказал адвокат Шивон, поднимаясь с места.
— Согласен, мистер Джексон, — сказал судья Джеффрис. — Возражение принимается. Прошу продолжить, мистер Марино. И, пожалуйста, ограничьте вопросы существом дела.
— Как прикажете, Ваша честь, — ответил Тони. — Впрочем, от этого свидетеля я уже получил всё, что мне нужно.
— Есть ли у вас вопросы к этому свидетелю, мистер Джексон? — спросил судья.
— Только один, Ваша честь.
— Мистер Лонгман, была ли когда-либо какая-либо связь между денежными выплатами мисс Райан и вашими романтическими отношениями с ней?
— Никакой, — ответил Лонгман. — И я нахожу оскорбительным сам факт того, что подобное предположение прозвучало. Мне стыдно называть себя адвокатом, когда я слышу подобные намёки в стенах суда.
— И он, конечно, может стыдиться, — прошептал Тони мне на ухо, когда Лонгман спускался с места для свидетелей. Я улыбнулся ему вслед, когда тот бросил на меня гневный взгляд.
***
— Есть ли у вас ещё свидетели, мистер Марино? — спросил судья Джеффрис.
— Да, Ваша честь. Я хотел бы вызвать заявительницу.
— Мисс Райан... — начал Тони, когда Шивон приняла присягу и заняла своё место. — Или вы предпочитаете, чтобы я обращался к вам иначе? «Миссис» в данных обстоятельствах кажется не вполне уместным.
— На работе я использую девичью фамилию — Келли, — ответила она. — Но Райан тоже подойдёт.
— Тогда мисс Райан. Из показаний мистера Лонгмана нам известно, что физическая сторона ваших отношений началась четвёртого июля 2017 года — в тот вечер, когда вы при иных обстоятельствах наслаждались бы романтическим ужином с мужем в честь серебряной годовщины свадьбы. Но...
— Протестую, Ваша честь, — сказал Эндрю Джексон, поднимаясь с места.
— Отклоняется, — объявил судья Джеффрис. — Продолжайте, мистер Марино.
— Благодарю, Ваша честь. Итак, мы располагаем показаниями о том, что ваши сексуальные отношения с мистером Лонгманом начались в ночь вашей двадцать пятой годовщины. Но когда именно вы приняли решение вводить мужа в заблуждение относительно своих отношений с начальником?
— Я не до конца понимаю вопрос, мистер Марино, — сказала Шивон. — Не думаю, что был какой-то момент, когда я сознательно решила скрывать свои отношения со Сти... с мистером Лонгманом.
Конечно, я не хотела, чтобы муж знал о том, что мы с мистером Лонгманом стали близки. Так что, пожалуй, мой обман начался именно после того первого раза.
— До этого он не начинался?
— Не думаю. Нет.
— То есть создание компании и открытие счетов в банках, отличных от того, которым вы с бывшим мужем пользовались многие годы, не преследовало цели скрыть от него ваши реальные доходы? — спросил Тони.
— Не совсем. Нет.
— Вы не считали, что, занижая официальную зарплату — а значит, ограничивая процентный вклад в семейные доходы, о котором вы оба договорились, — вы его обманываете?
— Нет, не считала. Я видела в этом способ откладывать немного денег на наше будущее.
— Весьма похвально, — произнёс Тони. — Скажите, чья это была идея?
— Ст... мистер Лонгман предложил это как способ утвердить свою независимость. Он рассказал, что несколько помощников юристов регистрируют компании, чтобы получать оплату за сверхурочные как консультационные гонорары. Объяснил, что задекларированная прибыль компании облагается по более низкой
Юляшка. Первые рабочие дни. Первый минет