налоговой ставке, чем если бы эти деньги выплачивались как часть зарплаты.
— «Утвердить свою независимость», — пробормотал Тони, оборачиваясь к столу за документом.
— Хорошо, — продолжил он, снова повернувшись к Шивон. — Итак, с того момента, как вы начали работать личным помощником мистера Лонгмана, и вплоть до вынесения окончательного решения о разводе — сколько денег вы скрыли от своего мужа?
— Я уже вам говорила, — сердито ответила Шивон, — я ничего не скрывала от Фрэнка. Я копила пенсионный фонд.
— Пенсионный фонд, о котором ваш муж ничего не знал, — сказал Тони. — Когда вы собирались ему об этом рассказать?
Он выждал, но ответа так и не последовало.
— Не утруждайтесь, мисс Райан. Ваш развод положил конец любым планам о совместной пенсии. К тому же вы теперь состоите в том, что выглядит как долгосрочные — пусть и не эксклюзивные — отношения с мистером Лонгманом.
Но вы так и не ответили на мой предыдущий вопрос. Сколько же вам удалось припрятать в закромах вашей компании за почти три года работы личным помощником мистера Лонгмана?
— Я не знаю, — ответила Шивон.
— Да ладно вам, мисс Райан. Вы же наверняка подавали ежегодные налоговые декларации. Как вы можете не знать, сколько заработали в качестве консультанта-исследователя? Десять тысяч долларов? Сто тысяч? Или больше?
— Честно говоря, я не знаю. Мои декларации подаёт налоговый бухгалтер. Я живу на регулярную зарплату и оставляю управление счетами компании на её усмотрение.
— Хорошо, давайте на минуту забудем о текущем балансе. Я уверен, что при необходимости смогу получить судебный ордер на ознакомление и с банковскими, и с корпоративными документами — если после сегодняшнего дня в этом возникнет нужда. Но удивило бы вас, если бы вы узнали, что две юридические фирмы — «Bay City Law» и «Moreton City Law», — в которых вы работали за этот период, выплатили вашей компании в совокупности более трёхсот тысяч долларов?
— Да, — ответила Шивон. — Это бы меня удивило.
— Не уверен, что удивило бы, — тихо пробормотал Тони, возвращаясь к столу за очередным документом. — Но меня, чёрт возьми, это очень удивляет.
— Следите за языком, мистер Марино, — сказал судья Джеффрис. — Уверен, вы снова думали вслух. Но я настаиваю на соблюдении элементарных правил приличия в моём зале суда.
— Прошу прощения, Ваша честь, — ответил Тони. — Постараюсь, чтобы это больше не повторялось.
— Продолжайте, мистер Марино.
— Давайте на минуту отложим в сторону счета вашей компании, мисс Райан, — сказал Тони, снова обращаясь к Шивон, — и обратим наше внимание на ваш другой тайный счёт.
— Протестую! — громко воскликнул Эндрю Джексон, вскакивая с места. — Мой уважаемый коллега выставляет мою клиентку каким-то финансовым Гудини. Она уже заявила — под присягой, должен добавить — что откладывала деньги на будущее для себя и своего мужа.
— Мистер Марино? — спросил судья.
— Возможно, это и было первоначальным намерением мисс Райан, Ваша честь, — сказал Тони. — Однако это намерение перестало быть таковым, как только она начала роман с мистером Лонгманом, проработав его помощницей всего шесть месяцев. Лично я сомневаюсь, что оно вообще когда-либо было подлинным. Но решать это не мне.
Факты же состоят в следующем: какими бы ни были её намерения, мисс Райан сознательно приняла решение скрывать от мужа своё растущее личное состояние на протяжении длительного времени. Делала ли она это по собственной воле или по чьей-то указке — вопрос, который выходит за рамки компетенции данного суда.
Достаточно сказать, что объём личных активов мисс Райан не был раскрыт в начале
Ожог. Часть 1. Невинность.