— Полагаю, это был тот самый период, когда вы вели тайный роман с мистером Лонгманом? Период, в течение которого вы физически и эмоционально вычеркнули мужа из своей жизни, одновременно убеждая его, что страдаете от симптомов менопаузы? — уточнил Тони.
— Думаю, да. Да.
— И именно это привело вас к мысли, что неплохо бы создать тайный резервный фонд — на тот случай, если он узнает о вашей давней внебрачной связи и выставит вас за дверь?
Шивон не ответила сразу. Было очевидно, что она пытается придумать ответ, способный скрыть её двуличие.
— Можете не отвечать, мисс Райан, — сказал Тони. — Думаю, выводы напрашиваются сами.
Мой адвокат на мгновение умолк, обдумывая следующий шаг. Я поручил ему вытянуть как можно больше информации о ночи разоблачения — пока его не остановили. Ему эта идея не нравилась; он перечислял возможные последствия. Я настоял: делай это при первой же возможности. К чёрту последствия.
Я заметил, как он чуть кивнул сам себе, прежде чем задать следующий вопрос.
— Принимая во внимание, что вы с вашим ныне бывшим мужем виделись на безуспешных сеансах медиации по разделу имущества и в ходе нынешних слушаний, — спросил он Шивон, — когда вы в последний раз действительно разговаривали с мужем? Именно разговаривали — то есть вели с ним беседу?
— В тот вечер нашего ужина в честь двадцать шестой годовщины. Семейного. Не того, что только вдвоём. К тому времени он уже ушёл на операцию под прикрытием.
— Ах, вот как. Это был тот самый вечер, когда вы, проведя от шести месяцев до года в эмоциональной связи с мистером Лонгманом, а затем ещё год в качестве его физической любовницы, собирались вместе с боссом сообщить мужу о вашем продолжающемся романе. Тот вечер, когда вы намеревались дополнительно унизить его, объявив перед его семьёй и другими гостями, что вы с Лонгманом собираетесь провести уикенд вместе. Тот самый вечер?
— Да, — ответила Шивон, чуть выпрямившись в кресле с видом вызова — почти так же, как в ту самую ночь, когда стояла передо мной.
— Да, в ту ночь, — продолжила она. — И вместо того чтобы явиться и достойно принять удар, как подобает мужчине, которым я его когда-то считала, он сбежал и забился в какой-то грязный переулок, нарядившись бездомным.
— Протестую! — выкрикнул адвокат Шивон. — Ваша честь, какое отношение это имеет к рассматриваемому делу о разделе имущества?
— Сядьте, мистер Джексон, — приказал судья, кивнув Тони, чтобы тот продолжал.
— Полагаю, вы имеете в виду ту операцию, угрожавшую жизни, о которой говорили раньше? — спросил Тони.
— Да! — сердито ответила Шивон. — Ту самую «опасную операцию», которая, как мы позже узнали, оказалась сказкой, придуманной им в оправдание собственной трусости.
— Мне очень неприятно быть вестником плохих новостей, мисс Райан. Но ваш тогдашний муж никуда не сбегал и не прятался — чего, возможно, и ожидали вы и тот, кто направлял ваши действия. В ту ночь у него случился обширный инфаркт — вполне возможно, вызванный потрясением от того, что вы с ним сотворили, — и его на самолёте доставили сюда, в Мортон-Сити, для срочной операции по спасению жизни.
Так что «опасная операция», о которой вы только что отозвались с таким презрением, оказалась столь же опасной и угрожающей жизни, как вам и говорили.
Примечательное совпадение: эта операция состоялась именно в день вашей двадцать шестой годовщины свадьбы. Его состояние было настолько критическим, что он дважды умирал на операционном столе — и провёл следующие шесть месяцев на реабилитации.
К этому моменту Шивон была совершенно раздавлена. Слёзы текли
Доброе утро любимый...