он получил то, за чем пришел. Без надрыва, без садизма, без попыток докопаться до души. Более того, он, единственный, пришел трахнуть именно меня. Не легенду, не героиню войны, не бывшую подругу Избранного. А просто женщину, которую он когда-то считал симпатичной и которая ему отказала. В его простом мире всё было ясно. И в этой ясности было некое облегчение.
Он был напорист, самовлюблён, ограничен. Но внезапно оказалось, что он во многом прав и даже проницателен, чего я уж точно от него не ожидала.
И, похоже, я его действительно обидела тогда, на шестом курсе. Я даже не задумывалась об этом, считала, что у него эмоциональность булыжника, и просто использовала в удобный момент. А он, оказывается, запомнил. И даже переживал. Ну, насколько вообще способен рефлексировать «великолепный» Кормак Мклаген. Но тем не менее. И, кстати, он не стал потом приставать, мелко мстить, говорить гадости... Все это, видимо, было ниже чувства собственного достоинства Кормака Великолепного. Я невольно подумала, как бы поступил на его месте Рон?
Рон с его вечными сомнениями, с его ревностью к моему уму, к моей работе, к Гарри... Рон, который видел в моих амбициях угрозу, а в моих успехах — напоминание о своих неудачах. Рон, который хотел, чтобы я извинялась за то, что была собой. Рон, который мечтал, чтобы я, вместо работы, целыми днями возилась с ним, гладила его рубашки, пекла ему пирожки, встречала его с работы обильным ужином, после которого за ручку вела бы в постель. Как вторая мамочка, только еще с приятным сексуальным бонусом. Рон, чья семья в итоге сломала мне карьеру. Рон, после которого я оказалась на дне.
А Кормак, оказывается, видел во мне «симпатичную» и «умную». Пусть даже и как атрибут для великолепного себя. Кормак не видел никакой проблемы в успешной жене. Потому что у великолепного Кормака, разумеется, должна быть великолепная жена. Кормак, гордился бы ею, как гордятся дорогой машиной или выигранным матчем. Кормак обеспечивал бы жену материально, не требуя эмоциональных одобрений каждую минуту, он просто и без затей считал это нормальным. Кормак, который был физически силён, красив, уверен в себе настолько, что ему не нужно было самоутверждаться за мой счёт.
Да, он временами был невыносим. Его самовлюблённость, его бесконечные рассказы о себе, его уверенность в собственной исключительности — всё это, вероятно, сводила бы меня с ума. Но, Боже правый, разве то, что я пережила с Роном, не было хуже? Медленное, изматывающее удушение сомнениями, вечная ходьба по минному полю его обид? Разве быть предметом обожания для самоуверенного мужчины не лучше, чем быть вечной проблемой и разочарованием для мужчины невротичного и неуверенного?
Кормак не ломал бы меня. Рядом с ним я спокойно могла бы быть умной, успешной Гермионой Маклагген. И ему бы это нравилось. Я была бы лучшим трофеем в его коллекции достижений. Это была бы сделка. Чёткая, ясная, без душевных терзаний. Он получает красивую, умную жену для статуса. Я получаю безопасность, средства и свободу заниматься чем хочу. А может, все было бы даже лучше. Похоже, что я ему действительно нравилась. Какое откровение. О, он не был в меня влюблен, у Кормака одна любовь – он сам. Но, судя по всему, он испытывал ко мне искреннюю симпатию. Может быть, это была бы действительно хорошая сделка. И, судя по сегодняшнему вечеру, в этой сделке была бы и вполне приемлемая физическая составляющая.
Я отвергла эту сделку много лет назад, да я ее всерьез никогда и не рассматривала, потому что хотела «настоящих чувств», «душевной близости», «взаимопонимания». А получила предательство,
Моя молодая жена Настя