Перфоманс «Деконструкция» не просто шокировал публику. Он переформатировал саму природу моего бизнеса. Клиенты поняли: они могут купить не просто доступ к моему телу, а участие в церемонии систематического разрушения Гермионы Грейнджер. Каждый мой прошлый успех, каждая принципиальная позиция стали отдельным товаром в этом мрачном каталоге. И спрос на такой специфический товар взлетел до небес.
Заявки на приватные встречи хлынули потоком. Я подняла цены до заоблачных высот, и это лишь разожгло ажиотаж. Теперь они приходили не с примитивным желанием унизить или обладать, а с детально проработанными сценариями. Они хотели интерактивно растоптать конкретные главы моей биографии.
Однажды Гнэшак принёс очередную пару конвертов, его жёлтые, непроницаемые глаза сузились. Он положил их на стол с особым, предостерегающим тактом.
— Малфой. Паркинсон. Вместе, — проскрипел он. — Запросили «тематический вечер». Сумма... значительная. Но, девочка, они могут захотеть нечто, что выйдет за рамки даже твоих широких границ.
Я взяла конверты.
— Они были здесь по отдельности, — заметила я, проводя пальцем по монограмме «М». — Знают правила.
— Вместе они будут хуже, даже не сомневайся, — отрезал Гнэшак.
Когда дверь закрылась за ним, я вскрыла конверты и посмотрела на предложенные суммы.
Я согласилась. Назначила время. Цену я увеличила вдвое. Подтверждение пришло на седеющий день.
***
Они вошли в приватную комнату полные холодного, неоспоримого превосходства. Драко Малфой —статуя в чёрно-серебристом, Пэнси Паркинсон — ядовитая орхидея в вечернем платье. Воздух загустел от запаха денег, снега и безжалостной аристократической скуки.
Устроившись на диване, они проигнорировали мою обнажённую фигуру, как игнорируют мебель. Их взгляды встретились в молчаливом согласии о предстоящем действе.
— Грейнджер, — начал Малфой без преамбулы. — Твой перфоманс был методологически безупречен. Особенно раздел, касающийся твоих юношеских... заблуждений о домовых эльфах. Он навёл нас на мысль провести верификацию.
Пэнси усмехнулась, коротко и сухо.
— Да. Слушать про борьбу за права существ, чья плоть и магия сплетены в услужении, было восхитительно нелепо. Как слушать лекцию рыбы о правах на полёт.
Я стояла в центре комнаты, чувствуя холод паркета под ступнями. Моё тело было пустым сосудом, ожидающим наполнения чужими смыслами.
— Вы оплатили время, — сказала я ровно. — В чём заключается запрос?
— В практическом занятии, — ответил Малфой. —Мы выслушали теорию. Теперь нас интересует эмпирическая часть. Контактная.
— Поза, — добавила Пэнси со сладкой улыбкой, — должна отражать суть изучаемого вопроса. На четвереньках. Чтобы стереть грань между наблюдателем и объектом наблюдения.
Я опустилась на колени, затем вперёд, на ладони. Спина выгнулась, таз приподнялся. Поза полной уязвимости, поза животного. Пол леденил кожу.
— Начинай, — приказал Малфой. — Расскажи нам о своих благородных побуждениях. Пока мы будем... проверять их на прочность.
Я открыла рот. Голос прозвучал механически, как запись.
— Основанием для создания Г.А.В.Н.Э. послужило наблюдение за системной несправедливостью в отношении домовых эльфов, чьи способности...
— Достаточно введения, — перебил Малфой через минуту. Он щёлкнул пальцами. Хлопок.
Позади меня материализовался эльф. Аккуратный, в чистом чехле, с послушными глазами.
— Сниппет, — произнёс Малфой чётко. — Вот эта грязнокровка. Она когда-то считала, что ты достоин лучшего, чем служить хозяевам. Что у тебя есть «права». Покажи ей свои права. Трахни её. Сейчас же.
Эльф поклонился.
— Слушаюсь, господин.
Я обернула голову через плечо, увидев, как он стягивает с себя свою наволочку. Его тело было серым, жилистым. А между ног... его член уже наполнялся кровью, становясь длинным, почти человеческим по длине, но неестественно тонким и жёстким. Головка была заострённым конусом, лишённым округлости — странное, чуждое орудие.
Он шаркнул к моей спине. Его рост идеально совпал с высотой моих бёдер в этой позе. Я почувствовала шершавые пальцы на
Cосед