нанесла ей обиду, столь глубокую, что она жаждет присутствовать при моем символическом расчленении? Мысль была почти абсурдной. Она ненавидела меня за преступление, о котором я даже не подозреваю. В этом был свой извращённый, идеальный штрих.
Они расселись за длинным столом, принесённым специально для этого. На столе лежали раскрытые копии моей работы. Воздух загустел от запаха старого пергамента, дорогой кожи, выдержанного коньяка и непоколебимой власти.
— Грязнокровка Грейнджер, — начал Малфой без предисловий. Его голос был ровным, деловым. — Комиссия собрана. Изложите, если можно, квинтэссенцию вашего исследования. Без излишнего академизма. В чём главный тезис?
Я сделала шаг вперёд. Бейдж колыхнулся, тупая боль отозвалась в соске. Я начала говорить. Голос, к моему удивлению, звучал ровно, педагогично, как на лучших моих выступлениях в Министерстве.
— Работа эмпирически обосновывает тезис о врождённой порочности и принципиальной социальной неполноценности субъектов, классифицируемых как «грязнокровки». Отсутствие магических корней влечёт за собой не только дефицит истинной волшебной силы, но и ущербность производных от неё структур: морального компаса, чувства чести, способности к альтруистическим связям. Всё их поведение представляет собой либо мимикрию, направленную на инфильтрацию и подрыв здоровой социальной ткани, либо прямое проявление низменных, животных инстинктов. Интеллект служит инструментом для лжи, манипуляции и создания иллюзии равенства. Эмоциональные привязанности — формой паразитирования на более сильных и чистых организмах. Когда же система, в силу своих защитных механизмов, окончательно их отторгает — что является закономерным и неизбежным процессом — они деградируют до примитивной, утилитарной формы существования, единственно адекватной их сути: продажности, услужливости и удовлетворению низменных потребностей за материальное вознаграждение. Мой личный путь, детально документированный и проанализированный в работе, служит чистым, не замутнённым побочными факторами кейсом, неопровержимо подтверждающим данную теорию.
Тишина в комнате была абсолютной. Они слушали, как я, своим голосом, произношу смертный приговор самой себе и всем, на кого когда-то надеялась.
— Довольно общих мест, — отчеканила Астория Гринграсс, подняв острый взгляд от пролистывания моей работы. — В вашей работе много говорится о «телесности как сущности» и «доминировании животного начала». Конкретизируйте. Продемонстрируйте на вашей собственной анатомии. Какие именно физические признаки, по вашему мнению, маркируют грязнокровку не как личность, а как объект, пригодный для определённого использования?
Я понимала, куда это ведёт. Я медленно подняла руки и положила ладони себе на грудь, чуть ниже злополучного бейджа.
— Конкретика — это тело грязнокровки, — заговорила я, и в голосе появились лёгкие, лекторские интонации. — Возьмём, к примеру, вторичные половые признаки. Грудь. У волшебницы её размер, форма, само наличие — вопрос личного выбора, эстетики, иногда — функциональной необходимости. У грязнокровки её функция фундаментально иная. Это визуальная приманка. Биологический сигнал, предназначенный для того, чтобы перевести внимание наблюдателя с отсутствующих качеств — личности, интеллекта, магического дара — на примитивный, репродуктивный и утилитарный потенциал. Она сигнализирует: «здесь находится тело, пригодное для использования». Это автоматически снижает её статус в восприятии до уровня объекта, что абсолютно коррелирует с её истинным положением в социальной иерархии.
Кларенс Хиггс кивнул, его багровое лицо выражало одобрение.
— Логичное умозаключение в рамках вашей парадигмы, — произнёс он густым, как дёготь, голосом. — Однако для подлинно эмпирического подхода одного визуального анализа недостаточно. Требуется тактильное исследование сравнительных характеристик. Для чистоты эксперимента. Госпожа Гринграсс, миссис Поттер, будьте так любезны...
Он не договорил, но жест его руки был красноречивее любых слов. Астория Гринграсс, не моргнув глазом, поднялась и подошла ко мне. Её лицо было бесстрастным, как у патологоанатома. Она подняла руку и положила свою ладонь мне на правую грудь. Её пальцы не ласкали, не щупали с похотью. Они сжимали, оценивали плотность ткани, упругость,
Безотказная секретарша