в этой роли было странное, извращённое облегчение. Не нужно было больше притворяться, бороться, чувствовать. Нужно было просто стоять, держать позу и выдавать правильные, подтверждающие теорию данные..
— О, отлично! — раздался голос Джинни. Он звучал оживлённо, с лёгким, азартным смешком. — Картинка вышла превосходная! Но голой теории, знаете ли, мало. Нужны практические подтверждения. Покажи-ка нам, Гермиона, на что на самом деле способна эта анатомия. Введи себе палец в задний проход. Сейчас же!
Моя правая рука покинула свою позицию. Подушечка указательного пальца упёрлась в плотное мышечное кольцо. Без подготовки, я приложила постоянное давление. Палец медленно, преодолевая сухое сопротивление, вошёл внутрь. Я задержала его там на три секунды, чувствуя лишь тупое давление, а затем извлекла.
— Теперь вагина, — пробасил Кларенс Хиггс с видом человека, которому всё это порядком надоело, но долг велит довести дело до конца. — Вагинальный вход. Покажи слизистую. Разведи губы, чтобы всё было видно. Не мямли.
Я убрала палец. Обеими руками, большими и указательными пальцами, я взяла малые половые губы и развела их в стороны. Влажная розовая поверхность предстала перед ними.
— Да-да, определённо! — заключила Джинни, и в её голосе теперь звенело безудержное, почти детское торжество. — Всё как в учебнике! Структура просто создана для интенсивного и... разнообразного использования! Гермиона, милая, а расскажи-ка теперь комиссии поподробнее. Только своими словами, а не этими научными штучками. Как именно, на практике, используются эти... твои инструментики? Каков алгоритм? Ну, ты знаешь — с начала и до конца. И зачем всё это вообще нужно?
Я вернула руки на задницу и вновь развела ягодицы, демонстрируя анус. Я смотрела на полированные доски между широко расставленных ног. Голос, когда я заговорила, звучал приглушённо, но чётко, без тени смущения:
— Их трахают. Это их прямое и единственное функциональное назначение в контексте доминирующей социальной парадигмы. Они служат для физиологического обслуживания, снятия сексуального напряжения и визуально-тактильного подтверждения статусного превосходства того, кто ими пользуется. Алгоритм прост: внесение оплаты, принятие необходимой позы, проникновение, фрикционные движения до достижения кульминации пользователем. Моя цель как объекта — обеспечить минимальный дискомфорт и максимальную эффективность процесса.
— Проникновение куда конкретно? — тут же встрял Хиггс, его голос был полон брезгливого любопытства. — В вагину или в задний проход? Объясни.
— Без разницы, — ответила я, всё так же глядя в пол. — Выбор определяется не анатомией объекта, а желанием и фантазией пользователя. Оба отверстия функциональны и пригодны для эксплуатации. Вагинальный канал обеспечивает естественную смазку и может служить для симуляции репродуктивного акта, что усиливает иллюзию доминирования. Анальный — демонстрирует полный контроль и право на любое, даже наиболее противоестественное с биологической точки зрения, использование. Второе часто ценится выше как более унизительный и окончательный акт подчинения.
— А как сами грязнокровки к этому относятся? — спросила Джинни, и я слышала, как она подавила хихиканье. — Ну, к тому, что их в задницу трахают? Есть ли у них там, в своей грязнокровной природе, какие-то... моральные запретики? Или им всё равно?
— Моральные категории предполагают наличие субъектности, — монотонно продолжила я. — У объекта её нет. Поэтому нет и отношения. Есть только физиологическая способность или неспособность. Грязнокровка, как объект, приспособлена к анальному проникновению так же, как и к вагинальному. Боль или дискомфорт — это технические помехи, которые либо преодолеваются, либо минимизируются смазкой. Они не являются моральной оценкой, а лишь сигналами нервной системы, которые игнорируются в пользу выполнения основной функции — обслуживания.
Я стояла, согнутая пополам, держа себя нараспашку, и мои чёткие, бесстрастные ответы висели в воздухе, как официальные заключения. Каждое слово было
Я, Валя и наш брат Ваня. Ч-1