ней энергия уже улетучились. Накатили на неё слабость и тоска – как же всё у неё через одно место. «Ну, что со мной не так», думала она, положив голову на руки, на столе, закрыла глаза. «Что ж за черная полоса такая и выхода не видно... Опереться не на кого, все сама. Писать – все кажется бездарным. Рецензии, отклики – все им не нравится. Отправляю на конкурсы – только за деньги и то раз, кажется, нет, два раза принимали. Ни одной публикации. В самиздате никто не читает. Одна отрада – Машка, хоть у неё все хорошо. Сияет, как солнышко. Носится со своими комиксами и цифровым дизайном. Ну и хорошо, что носится».
Снова звонок. «Если снова мама – не буду брать, сколько можно. Не могу больше».
Катька. Катька как часы звонит каждый день уже с неделю. А Таня не ответила ни разу. Почему? Ведь подруга как никак. Их у Тани раз-два и обчёлся, Катька, Милоха... и всё. Остальные – так, скорее для поболтать. Но вообще никого видеть не хочется. Катька примчится спасать, и полдня, а то и до вечера – привет. «Никого не хочу видеть, вообще – ни-ко-го». Звонок закончился. Пришла вотсаппка. Тане не открывает мессенджеры уже давно, даже личные контакты. «Нет, надо открыть, всполошится».
Таня открыла сообщение, даже не стала читать – много буковок – сразу ответила:
– Кать, со мной все нормально. Нужно отключиться от мира. Потом напишу. Целую.
Отправила и тут же закрыла мессенджер, у которого уже давно стоит режим «без уведомлений»: когда захочу, тогда сама посмотрю, такие дела, ребята.
Только тут обратила внимание – отбойный молоток затих. Довольно давно. Выглянула на балкон – вокруг дуры на колесах, от которой отходили шланги, собралось с десяток разнообразных мужчин в оранжевых жилетках. Сворачивались? Возможно. Вдруг представила – сейчас выпрыгнуть с балкона и упасть прямехонько рядом с ними. Вот удивятся! И мозги из расколотого черепа на их сапоги – хрэмс!
Воображение писателя легко и ярко представило эту картину: голая распластавшись среди мужчин в желтых жилетках и с отбойными молотками. «Идиотка ты набитая, Трифонова».
Она сделала кофе, все остальное съедобное даже представить не могла, как войдет в неё... Живот ныл, но терпимо. Села за компьютер. «... и его напряженную, упиравшуюся в неё плоть, и его руки, которые теперь легли на её груди. ..»
В двери загремел ключ – Машка? Так рано? Обычно она до вечера...
Часть 3. Попытка выхода
Машка влетела в комнату – майская девка, юбочка коротенькая, блузочка «из приличных», но без рукавов и расстегнута «сколько можно и ещё одна пуговка», рюкзачок на плече, очочки на лбу. Красотка!
– Ма, чё с тобой? – Машка вытаскивала из ушей TWS[1]
Тут только Таня вспомнила, в какой она раскраске.
– Ой, извини, уберу сейчас...
– Что – это?
– А ты чего так разговариваешь? Вообще, ты чего так рано пришла, у тебя же занятия?
– Я с тобой нормально разговариваю, и ты на меня не ори. Ты посмотри... Нас отпустили, там какое-то мероприятие, мне не интересно.
– Дома будешь?
– Угу.
– Хорошо. Пойду я смоюсь, чтоб не фонить, – попробовала пошутить Таня.
– Ну, давай, смывайся, – Машка направилась к своему столу, по другую сторону окна, там она рисовала, там стоял её ноут.
Таня отправилась под душ, смыла, как смогла, помадную раскраску. Пришлось тереть мочалкой, отчего грудь и промежность покраснели, будто их пороли. Вышла из ванной в полотенце.
– Ты есть хочешь, дочь?
– Немного. Я в душ.
И Машка сразу же продефилировала нагишом мимо Тани.
– Бесстыжая, – с улыбкой сказала она, любуясь дочкой.
Первая самогонка