шагнул внутрь, держа плазменный бластер наготове. За ним двинулись мы.
Внутри было темно, но какие-то источники света были. Стены пульсировали слабым биолюминесцентным светом, переливаясь оттенками синего и фиолетового. Пол под ногами пружинил – органический материал, напоминающий плотный мох.
– Ник, показатели атмосферы в норме, – доложила Дарси, сверяясь со встроенными сенсорами. – Кислород – 21%, азот – 78%, остальное – инертные газы. Но есть примесь... феромонов. Сильных феромонов.
– Феромонов? – переспросила Джейн, ее глаза расширились. – Каких именно?
– Возбуждающих, – спокойно ответила андроид. – Мои сенсоры фиксируют соединения, которые у людей вызывают сексуальное возбуждение. Концентрация растет по мере продвижения вглубь станции.
– Замечательно, – буркнул Михаил. – Мы идем в ловушку.
– Или в рай, – хихикнула Барбара, поправляя сканер на поясе.
– Всем сохранять ясную голову, – приказал я. – Шлемов со скафандров не снимать! Михаил, веди дальше.
Мы двинулись по извилистому коридору, который постепенно расширялся. Стены становились более... органичными. Они напоминали внутренности живого существа – гладкие, влажные, с выступающими венами, по которым пульсировала жидкость. Джейн то и дело тянулась к стенам, но я одергивал ее.
– Трогать только с разрешения, – напомнил я.
– Но это невероятно! – вздохнула она. – Это же органическая архитектура! Разумный дизайн! Я должна взять образцы!
– Возьмешь, когда убедимся, что это безопасно.
Коридор вывел нас в огромный зал. То, что мы увидели, заставило всех замереть на месте.
Зал простирался перед нами, уходя во тьму на сотни метров. Это был не просто отсек – это был некрополь. Рядами, словно надгробия на гигантском кладбище, стояли десятки капсул. Прозрачные саркофаги, покрытые толстым слоем космической пыли и паутиной органических наростов.
– О боже... – выдохнула Джейн, её голос в динамиках шлема дрожал от смеси ужаса и благоговения.
Михаил первым шагнул к ближайшей капсуле, направив на неё фонарь. Луч вырвал из темноты силуэт – человекообразный, но определённо не человек. Высокие, заострённые уши, неестественно бледная кожа с перламутровым отливом, длинные тонкие пальцы, сложенные на груди. Существо было обнажено, и даже сквозь мутное стекло капсулы было видно, что их анатомия... отличалась от человеческой. У самцов – если это были самцы – имелся половой орган похожий на штопр.
– Красавчики, – прокомментировала Барбара, подходя ближе и водя сканером по капсуле. – Эльфы-переростки с пружиной-членом. Интересно, как они это использовали?
– Барбара, не время, – осадил я её.
– Капитан, – голос Дарси звучал ровно, но в нём проскальзывали нотки, которые я научился распознавать как любопытство. – Я провела первичный анализ. Все капсулы повреждены. Системы жизнеобеспечения отключились примерно... триста стандартных лет назад. Эти существа мертвы.
– Триста лет, – повторила Джейн, медленно проходя между рядами. – Но станция активна. Энергия есть. Биосигналы есть. Если они мертвы, то кто даёт эти сигналы?
Она остановилась у одной из капсул, где стекло было треснуто. Внутри лежала самка – ещё более прекрасная, чем остальные. Высокая грудь, широкие бёдра, длинные ноги. Даже в смерти она казалась спящей красавицей из древних сказок.
– Это ковчег, – тихо произнесла Джейн, прижимая ладонь к треснутому стеклу. – Они спасались от чего-то. Построили этот корабль, легли в анабиоз, чтобы переждать... но что-то пошло не так. Системы дали сбой.
– Жутковато, – выдал я. – Ладно, нам нужно больше данных. Осматриваемся, но держимся вместе. Дарси, что со связью с «Гермесом»?
– Сигнал устойчивый, капитан. Алекс на связи, ждёт указаний.
– Передай, что этот корабль, предварительно – ковчег инопланетной расы, все пассажиры мертвы. Продолжаем исследование.
Мы двинулись дальше, углубляясь в зал. Капсулы тянулись бесконечными рядами, и я сбился со счёта после первой сотни. Тысячи. Десятки
Сказка о четырёх путниках (из ненапечатанного в 1001 ночи). Рассказ падишаха