с лёгкой усмешкой. — И это прекрасно. Я достойна любви. Что касается Кирилла... Не драматизируй. Это просто спонтанный секс на корпоративе. Такое случается. Ты же понимаешь, что это не в последний раз?
— Что? — я поднял на неё глаза. — Ты будешь... продолжать?
— Конечно. Я намерена пользоваться своей свободой. Мне скоро сорок, дорогой, и я хочу брать от жизни всё. И больше никаких тайн. Ты должен знать, что у меня могут быть мужчины. Открыто. Без унизительной лжи.
— Но коллеги? На работе?
— А что коллеги? Пусть завидуют. Или обсуждают. Мне всё равно. Быть женой, которая может всё, а муж которой так любит её, что принимает это, — это же так современно, так смело.
Я молчал, чувствуя, как пол уходит из-под ног.
— Ты так ничего и не понял, да? — она вздохнула. — Ладно, объясняю по новой. Ты хочешь развода?
— Нет! — выдохнул я.
— Вот и славно. Тогда давай сразу расставим точки над i. Ты принимаешь меня такой, какая я есть. Со всеми моими увлечениями и желаниями. Полностью. Без обид и претензий. Ты должен быть предан мне безоговорочно.
— Я предан. Ты же знаешь.
— Тогда докажи. Прямо сейчас.
— Всё, что скажешь.
— Поцелуй меня.
Я потянулся к её губам, но она отстранилась.
— Не туда. Я же сказала, что теперь всё будет по-новому. Целовать мои губы и заниматься со мной любовью может только один мужчина. И этот мужчина — не ты. Пока что. Ты должен это понять и принять.
— Лена... это жестоко.
— Это честно. Я тебя люблю, ты мой муж, мой самый близкий человек. Но секс — это просто секс. Теперь доступ к моему телу для тебя ограничен. Ты можешь целовать мои ноги, руки. Можешь... делать приятное мне там, где это не считается полноценной близостью. Ты понимаешь, о чём я?
Я понял. У меня пересохло в горле. Она говорила об оральных ласках.
— Ты хочешь, чтобы я... после него?
— А ты хочешь остаться со мной? — парировала она. — Хочешь доказать, что твоя любовь сильнее твоей глупой мужской гордости и ревности? Тогда перешагни через это. Вчера вечером, перед тем как мы уехали, я сходила в дамскую комнату и привела себя в порядок. Так что, претензий к гигиене быть не должно.
Я сглотнул ком в горле. Смотрел на её красивые ноги в чулках, на край халата, который скрывал то, к чему у меня теперь не было права прикоснуться по-настоящему.
— Я готов, — прошептал я.
— Умница. — она ласково потрепала меня по голове, чуть приподнялась и раздвинула полы халата. — Ну, смотри. Здесь сегодня побывал Кирилл. И здесь будет бывать кто-то ещё. А потом — только твой язык. Только ты сможешь дарить мне ласку после них. Разве это не доказывает, что ты для меня особенный?
Я склонился, целуя её колено, потом выше, чувствуя горький и сладкий запах её духов и... чужого мужчины.
— Вот так, мой хороший, — она запустила руку мне в волосы. — Ты справляешься с ревностью. Нет ничего хуже этого чувства, оно разрушает. А ты выше этого. Ты любишь. Лижи, милый. Ты же хочешь сделать своей Королеве приятно?
Я хотел. Я хотел ей угодить. Я хотел быть нужным. Я хотел остаться с ней. И в этот момент, стоя на коленях на собственной кухне, я вдруг с ужасающей ясностью понял, что действительно готов на это. Что её власть надо мной абсолютна. Что она — моя Госпожа, а я — её верный раб, и что, наверное, именно так и должно быть.
Сказка о четырёх путниках (из ненапечатанного в 1001 ночи). Рассказ первый