Я вышла на улицу. Ночной воздух ударил в лицо — свежий, холодный, чистый. Никакого запаха спермы, геля, пота. Я вдохнула глубоко, почти до боли в лёгких.
Села в такси на заднее сиденье. Водитель — молчаливый мужчина лет сорока — даже не обернулся. Назвал адрес, кивнул. В машине играло радио — попса, что-то лёгкое, беззаботное. Я хотела попросить сделать потише — но не стала. Пусть играет. Пусть этот нормальный, человеческий звук заполняет тишину.
Я откинулась на сиденье, закрыла глаза. Сумку с конвертом держала на коленях, обхватив руками. Боялась, что исчезнет. Или что это был сон.
Машина ехала по ночной Москве. Фонари мелькали за окном, свет и тени скользили по моему лицу. Я смотрела на них и не узнавала город. Такой же чужой, как я сама.
Дома я заперла дверь, сбросила куртку на пол. Достала конверт из сумки, положила на стол. Пухлый, белый, запечатанный. Не стала открывать. Не сейчас.
Я прошла в ванную, встала под душ — снова. Смывала то, что уже смыла. Горячая вода, гель, полотенце. Бесконечно. Потом легла в кровать, не одеваясь. Смотрела в потолок, слушала, как за окном шумит Москва.
Конверт лежала на столе. Внутри — триста тысяч. За одну ночь.
Я закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений.
Эпилог
Учёба продолжилась. Алексей Петрович, как ни в чём не бывало, учил, растягивал, поправлял осанку. Иногда задерживал после уроков — «поработать над техникой». Я не отказывалась. Тело привыкло. Стыд притупился. Осталась только работа. Как у станка. Как на сцене. Как на коленях в балетном классе, на паркете, под его руками, без лишних слов.
Я уже не вздрагивала, когда он подходил сзади. Не задерживала дыхание, когда его пальцы скользили ниже спины. Я просто делала то, что нужно. Открывала рот, раздвигала ноги, закрывала глаза. Где-то там, в параллельной реальности, была другая Галя — та, которая мечтала о «Лебедином озере» и Большом театре. Но здесь, в этой жизни, я была просто телом. Тренированным, гибким, удобным.
Пятница, суббота — развозка по клубам. Чёрная Тойота, Дима за рулём, чулки, прозрачный пеньюар, только шпильки и танец, и приваты с минетом. Раз в месяц — конусы. Деньги накапливались в моём тайном мини‑сейфе. Ещё немного — и я позволю себе мечтать о своей квартире...
Я как-то подумала: секса — много. Больше, чем у любой из моих знакомых. Разного. С разными. За деньги, за оценку, за привычку. Но почему-то у меня никогда не было нормальных отношений. Как у Нади, например — встретились, влюбились, вместе в кино, вместе чай пить, вместе молчать. Просто. Тепло. Без условий. Без оплаты.
И захотелось. Не сильно, не остро — так, ноющей нотой где-то в груди, от которой хотелось плакать. Вдруг? Вдруг и я так смогу?
Но я понимала: сначала надо дотанцевать. Стать балериной. Закончить академию. Получить диплом. Выйти на большую сцену. Хотя бы раз. Не ради денег. Ради себя. Ради той восьмилетней девочки, которая впервые увидела балет по телевизору и заплакала от красоты.
Потом — заработать на свою квартиру. Не снимать, а свою. Чтобы никто не мог выгнать, чтобы не было этого вечного страха «а что, если завтра не хватит». Чтобы мама могла приехать и не ночевать на раскладушке.
И только потом — искать нормального парня. Не клиента, не учителя, не мальчика по вызову из элитного борделя. А просто парня. С которым можно молчать. С которым можно не играть роль. С которым можно не бояться, что он увидит твоё прошлое в твоих глазах.
Мне понравилось продолжение