Алексея Петровича, пальцы клиентов, сперму на лице, взгляды из зала. Потому что моё тело привыкло к деньгам, к власти, к тому, что секс — это работа. А работать — не любовью. А любовью — не работают. Моя психика сломалась? Или, наоборот, закалилась? Я не знала.
Я смотрела в окно Тойоты, на ночную Москву, и чувствовала, как в горле застревает комок. Мимо пролетали огни — жёлтые, белые, красные. Чужие жизни. Чужие окна. Где-то там, за одним из них, возможно, жил мой ненайденный нормальный парень. Или его не существовало вовсе.
Может быть, когда-нибудь.
А может быть, уже никогда.
Но я всё равно буду танцевать. Потому что танец — это единственное, что осталось по-настоящему моим. Потому что я – Балерина!
Кофейница