Катя наклонилась поближе, и в шуме общего разговора Норе послышалось нечто совершенно иное:
— Ну, ты как, кончила с ним?
Нора замерла. Чашка звякнула о блюдце. В ушах зашумело, а перед глазами вспыхнула сцена из архива — её пальцы, его взгляд, финальный аккорд их встречи. Она чувствовала, как «якорь» внутри пульсирует в такт её участившемуся сердцебиению.
— Я... — Нора сглотнула, пытаясь вернуть дар речи. — Это произошло... очень быстро. И... очень интенсивно. Я до сих пор прихожу в себя.
За столом воцарилась секундная тишина. Катя моргнула, явно не ожидая такого драматизма.
— Ого... ну, я знала, что он сложный тип, но чтобы прямо так... — Катя переглянулась с Тамарой. — Я вообще-то спросила, когда ты закончила с ним интервью? Ты же его еще утром должна была отпустить?
Нора почувствовала, как по лицу разливается жар, но где-то в глубине души проснулся тот самый «чертенок», который еще полчаса назад шептал ей бесстыдные слова в туалете. Она медленно подняла глаза на Катю, и в её взгляде промелькнуло нечто такое, что заставило подругу осечься.
— Мы закончили ровно тогда, когда он получил всё, что хотел, — тихо, но отчетливо произнесла Нора. — Поверь, Катя, он очень глубоко вошел в контекст. После такого... — она сделала паузу, чувствуя, как холодный воздух касается её бедер под юбкой, —. ..трудно вернуться к обычной работе.
— Вот это да... — выдохнула Тамара, восхищенно глядя на Нору. — Наша мышка-то, оказывается, стальной закалки! Выдержала такого зверя.
— Да уж, — Нора позволила себе легкую, изощренно-довольную улыбку, пригубив остывший чай. — Можно сказать, я теперь совсем по-другому смотрю на наши фонды. Открыла в себе... новые глубины.
Коллеги вернулись к обсуждению торта, а Нора сидела, наслаждаясь этой двойной игрой. Она была здесь, со всеми, и в то же время — бесконечно далеко, в своем новом, порочном мире, где каждое слово имело второй смысл, а каждый вдох напоминал о том, кто на самом деле является хозяином её нынешнего состояния.
— А где же он сейчас, кстати? В издательстве, наверно, опять пропадает. — осторожно поинтересовалась Нора.
— Ой, нет, нет. Уехал, вроде как. — слова Кати упали в чашку с чаем, как тяжелые камни, расплескивая остатки её хрупкого спокойствия.
— Он уже, наверное, границу пересекает, — подключилась Тамара, подкладывая себе еще кусочек. — Укатил с какой-то рыжей из модельного агентства. Взял её «для вдохновения», как он выразился. Сказал, что в этой пыльной атмосфере он уже выжал всё, что мог, и теперь ему нужен морской бриз и... ну, ты понимаешь. Книгу будет писать в Ницце или где-то там.
Мир вокруг Норы заложило ватой. Голоса коллег стали неразборчивым гулом.
— Нора, ты чего? Совсем бледная стала, — донесся до неё голос Людмилы Николаевны.
— Простите... — Нора резко встала, так что стул жалобно скрипнул по паркету. — У меня... много работы. Описи.
Она почти бежала по коридору, не чувствуя пола под ногами. Захлопнув дверь кабинета и провернув ключ в замке, Нора прислонилась к нему спиной, и её прорвало. Слезы хлынули градом, обжигая щеки и смывая остатки той уверенности, которую она так тщательно выстраивала всё утро.
Удар был сокрушительным. Она-то думала, что стала частью его мира, его «темного сюжета», а на самом деле оказалась лишь строчкой в сноске, которую он пробежал глазами и тут же забыл. Он не просто поиграл с ней — он препарировал её, вывернул наизнанку, заставил принять свою грязь и позор, а потом просто стряхнул её с себя, как пыль со своего кожаного плаща.
Наша супружеская жизнь