Я шёл по лесной тропинке, и в паху уже привычно ныло. Второй день в этой глуши, у бабушки в деревне, а я уже потихоньку еду крышей от тишины и отсутствия интернета. Конец июня, воздух липкий и влажный, воняет хвоей и прелой листвой. В кармане дешёвый китайский смартфон, без связи нафиг не нужный, но с парой сохранённых фоток. Тех самых, без которых я уже не могу.
На одной - женщина лет сорока, с усталыми, но жадными глазами. Она смотрит прямо в камеру, губы приоткрыты, опухшие, будто их только что целовали до боли. На её лице лежит крупный член, тяжёлый, с блестящей головкой, а из уголка рта тянется тонкая нитка спермы, уже готовая капнуть на грудь. Она не морщится, не отворачивается - наоборот, чуть прикусывает нижнюю губу, будто просит добавки. Я знаю каждую складку на её лице, каждую каплю на этой фотке. Я кончал на неё раз сто, не меньше.
Вторая почти такая же, только женщина другая - попроще, с родинкой над губой, и спермы на лице больше, целые потеки, а взгляд затуманенный, пьяный или просто уставший. Но смотрит тоже прямо в объектив, как будто именно на меня. И эти губы - припухшие, блестящие, чуть разомкнутые. Я не знаю, кто эти женщины, откуда они. Нашёл когда-то на форуме и сохранил. И каждый раз, когда меня накрывает, открываю эту папку и представляю, что они обе здесь, рядом, смотрят на меня сверху вниз, пока я...
В общем, вы поняли. Эти фотки обычно помогали мне спускать вечное напряжение, что грызло меня с тринадцати лет.
Мне девятнадцать, первый курс позади, но выгляжу я лет на шестнадцать. Невысокий, худой, с почти детским лицом, на котором даже щетина не растёт как у людей. Это бесит, особенно в общих банях, где я стараюсь не пялиться на других парней, но всё равно замечаю их крупные, спокойные члены. Мой же, особенно когда просто висит, выглядит каким-то жалким и недоразвитым. Меня уже так ломало от напряжения, что я решил: найду в лесу укромное место и наконец расслаблюсь.
Сестра Аня, моя ровесница, осталась дома с бабушкой. Она выглядит ещё моложе меня - мелкая, с хвостиком тёмных волос, вечно в старых джинсах и футболке, как пацанка. Многие принимают её за школьницу, хотя мы оба учимся на одном факультете. Короче, она там бабке помогает, а я свалил под предлогом набрать ягод.
Я свернул с тропинки и полез в чащу, выискивая место поглуше. Минут через двадцать вышел на небольшую полянку, окружённую старыми соснами. И тут я замер за деревьями, забыв, зачем вообще сюда припёрся.
На полянке творилось что-то странное. Две рыжие лисы спаривались прямо на мху - самец держал самку за загривок. Рядом, у старого пня, два барсука возились друг с другом, движения резкие, без нежностей. Даже на ветках куста какие-то птицы, похожие на дроздов, спаривались, не обращая внимания ни на кого.
Я стоял как вкопанный, чувствуя, как моё напряжение сменяется тупым любопытством. Животные будто вырубились, остались только инстинкты. И тут из кустов вышел огромный кабан. Весь в грязи, клыки торчат, выглядит по настоящему дико и опасно.
Кабан начал рыть землю у корней старой берёзы и вскоре вытащил несколько странных грибов. Они не похожи на обычные - толстая мясистая ножка, широкая шляпка фиолетового оттенка, с белыми пятнами, как у мухомора. Кабан с хрустом сожрал один гриб, потом второй.
И тут началось нечто. Я увидел, как у кабана между задних лап начинает разбухать член. Он просто рос на глазах, стал огромным, ярко-розовым, извивался спиралью, почти непропорциональным
Измена ради измены